Книга За глупость платят дважды, страница 55 – Саша Фишер

— Внимательно вас слушаю, герр инспектор, — тихо сказал он.

— Хочу вас предупредить, что их нравы во многом отличаются от наших, — инспектор говорил, как будто забивал словами гвозди. — Вам может это показаться забавным или привлекательным, но я рекомендую вам не обманываться. Не переходите границ, даже если вам это предложат прямым текстом. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Признаться, не очень... — ответил Шпатц, но почувствовал, что ушам стало предательски жарко.

— Герр штамм Фогельзанг, вы прекрасно меня поняли, — бледные губы инспектора тронула легкая улыбка. — Держите своего дружка в штанах, ясно вам?

— О, разумеется, герр Кош! — Шпатц смущенно улыбнулся. — Даже в мыслях не было...

— Не рассказывайте мне сказки, герр штамм Фогельзанг, — инспектор прищурился. — Я уверен, что в мыслях у вас не было ничего кроме этого. В любом случае, я вас предупредил. Надеюсь, вы меня услышали и правильно поняли.

— Да, герр инспектор, — Шпатц поднялся. — Обещаю не переходить границ.

В широко расставленных глазах Лелль отражались матовые шары фонарей на Вайценплац. Формально она не считалась центральной площадью, когда-то здесь были торговые ряды, а еще раньше — это была местом,где встречались рыбаки и фермеры. Правда, как сообщил всезнающий словоохотливый водитель, она стала как минимум вдвое меньше, раньше примыкала к причалам, а сейчас ту часть застроили административными портовыми зданиями. Торговых рядов здесь тоже больше не было, зато на память о них остались несколько причудливых зданий, которые когда-то особо богатые и эксцентричные торговцы построили для своих магазинов. Был в довоенном прошлом период, когда кронцландские торговые дома пытались перещеголять друг друга в создании уникальных архитектурных сооружений. Кое-какие городской совет решил оставить как памятник эпохе и художественную ценность. Шпатц подумал, что без сопроводительной речи эта площадь выглядела бы гораздо романтичнее. Дорожками и газонами она была поделена на ромбы, и в центре некоторых возвышались павильоны в виде многоярусных башенок в стиле восточного Чандора, постройки в форме перевернутых цветов и полностью покрытые стеклянной мозаикой домики, украшенные по углам прозрачными фигурами птиц.

— Это места священных раздумий? — спросила Лелль, тронув Шпатца за руку, будто не слышала многословной истории этой площади, которую только что излагал водитель.

— Герр Утер же только что рассказывал нам... — Шпатц осторожно отодвинул руку, стараясь не дернуть ей, чтобы не обидеть девушку.

— Я не слушала, что он там болтает, — она пристально посмотрела на Шпатца. — Я хочу слышать только тебя сегодня.

— А что такое места священных раздумий? — спросил Шпатц. Его раздирали невероятно противоречивые чувства. Лелль ему нравилась, несмотря на свою экзотическую внешность, а может и благодаря ей. Ее светлые волнистые волосы источали тонкий едва заметный запах... воды. Так пахнет ранним утром на озере, когда выпадает роса и над зеркальной гладью воды стелется легкая дымка. Прозрачные глаза Лелль смотрели на него с таким неподдельным восхищением, что от каждого ее взгляда ему становилось жарко. «Держи дружка в штанах», — посоветовал инспектор. Вот только у «дружка» были явно другие планы... Но при этом мозгом он отлично понимал, что перейти границу может оказаться очень плохой идеей. Перед мысленным его взором вставал то обеспокоенный Крамм, которому не давали покоя границы возможностей Лелль по чтению мыслей и воздействию на мозг, то доктор Готтесанбитерсдорф,вооруженный ланцетом и шприцем с сывороткой для медикаментозного допроса, то хищное лицо инспектора с глазами-ножами. Как он там сказал? «В мыслях ничего, кроме этого?» Все верно, герр Кош, все верно...