Книга За глупость платят дважды, страница 118 – Саша Фишер

— Конечно, герр Крамм, никаких изменений, — Шпатц кивнул. — У нас же осталась еще хотя бы бутылочка пива? Мне надо перевести дух...

— Так что у тебя произошло? — лицо Крамма стало озабоченным. — Ты выглядишь так, что краше в гроб кладут. Как будто не с девушкой по улице гулял, а... ну, я даже не знаю...

— Потом, герр Крамм, — Шпатц махнул рукой. — Сначала закончим начатое.

— Согласен, — Крамм открыл шкафчик и вынул из него последнюю бутылку пива. — Остальное я выпил, пока тебя ждал, извини.

— Ничего, одной будет вполне достаточно, — Шпатц свернул крышку и одним глотком осушил половину бутылки. В голове все еще шумело, но чувствовать он себя стал все-таки получше. Силы постепенно возвращались.

Крамм расстелил темное полотнище перед диваном, осторожно уложил на нее бесчувственную Лелль и тщательно ее завернул. Потом закинул ее себе на плечо и направился к двери.

— Дай мне полчаса, герр Крамм, — он повернулся, придерживая тело девушки правой рукой. — А потом начинай.

Шпатц кивнул. Дверь захлопнулась, он остался один. Откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Встрепенулся. Нет! Глупее всего было бы сейчас уснуть в одном номере с мертвой девушкой и бутылками с горючей смесью.

Он встал и пошел в комнату Крамма. Мертвая Маргрет лежала на его кровати на боку. Казалось, что она просто спит. Шпатц осторожно подсунул руку под ее талию и колени и приподнял. «Интересно, чего я ожидал? Что она будет мягкой и податливой, как будто сонная, но живая?» — подумал Шпатц.

Тело было деревянным, будто манекен. И тяжелым, кажется, много тяжелее, чем девушка весила при жизни. Шпатцу пришлось тащить ее, неромантично обхватив руками, как бревно. Он бросил ее на свою кровать и выдохнул. Вытер со лба выступивший пот.

Сходил к Крамму за канистрой. Открутил крышку. Снова посмотрел на Маргрет. Она лежала на боку, изуродованная часть лица была скрыта от его взгляда.

— Прости, милая,— прошептал Шпатц и погладил ее по бледной щеке. Кожа была шершавой и холодной. Бровь над закрытым глазом приподнята, будто перед тем, как умереть, девушка была чем-то удивлена. Шпатцу хотелось что-нибудь ей сказать. Умиротворяющее или важное. Ему было жаль, что она погибла. Но изменить ничего уже было нельзя.

— Спи, милая, — сказал он. — Я буду скучать по твоей стряпне. Ты была отличным товарищем, помоги нам теперь в последний раз.

Шпатц наклонил канистру, и прозрачная маслянистая жидкость полилась на тело Маргрет. Бензин промочил ее волосы, впитывался влажными пятнами в постельное белье, брызгами падал на обои и прикроватный коврик. Шпатц лил щедро, пока канистра не опустела.

Посмотрел на себя. Вытер запачканные в бензине руки о штанины. «Наверное, надо переодеться в халат, — подумал он. — А вещи оставить в спальне, будто разбросанные в порыве страсти...» Потом он подумал, что когда полыхнет, вряд ли от тряпок хоть что-то останется.

Шпатц стянул пиджак, бросил его на пол. Развязал галстук. Рванул рубашку так, что пуговицы полетели в разные стороны. Щелкнул пряжкой ремня, стянул брюки. Отвернулся, чтобы не видеть Маргрет. Взял халат и вышел в гостиную.

Посмотрел на часы. Еще четверть часа.

Сел на диван, взял недопитую бутылку пива, сделал глоток. Потянулся к лежащим на столе сигаретам Крамма. Придвинул к себе пепельницу, чиркнул спичкой. Выпустил в потолок струю сизого дыма.