Книга Правда понимания не требует, страница 107 – Саша Фишер

— Виссен может свести с ума, — Шпатц посмотрел через плечо на скрывающиеся за поворотом ворота психиатрической лечебницы.

— Что?

— Вологолак, например, — Шпатц потянулся за портсигаром. Пару дней назад он почти дал себе обещание не покупать больше сигарет, но передумал. — Я бы проверил, как дела у Лангермана. Он очень плохо выглядел, когда я вызвал к нему Нейрата.

Крамм молчал. Шпатц внимательно посмотрел на своего начальника. Тот выглядел растерянным. Кажется, визит в психиатрическую лечебницу несколько выбил его из колеи настолько, что он даже перестал быть ироничным и рассудительным. Кто-то из родных или друзей потерял разум и оказался в подобной же заведении? Шпатц пожал плечами и замолк. В конце концов, обсудить Лангермана, Вологолака и Флинка они могут и позже.

Шпатц смотрел на прохожих, которые куда-то спешили или наоборот не торопились, которые шли парочками или поодиночке. Вот деловитый юноша в зеленой униформе расставляет стулья в уличном кафе. Вот компания смеющихся фройляйн оккупировала лавочку и о чем-то щебечет. На мгновение кольнуло досадой. Ему снова подумалось, что хочется вот так идти на службу, беспокоясь только о том, чтобы все бумаги были заполнены верно, но чтобы его гораздо больше заботило, придет ли вечером на свидания миловидная Марта или Агата. Раз Хаган штамм Фогельзанг решил не проявлять инициативы в наведении мостов с новым родственником, значит ли это, что его, Шпатца, уже списали со счетов как допустимые потери? Или просто он устал, издергался, и вокруг случилось слишком много разных несчастных случаев? Доктор Хольц говорил что-то про важность полноценного отдыха. Что если есть хоть крохотная предрасположенность к психическим недугам, то именно усталость способна в кратчайшие сроки превратить ее в настоящую болезнь.

Шпатц посмотрел на свое отражение в боковом зеркале мобиля. Под глазами наметились темные тени, скулы обострились. Плохо спал сегодня? Или простомало?

— Так что случилось с Лангерманом, герр Шпатц? — мобиль Крамма наконец вывернул на Мейнштрассе, и на лицо начальника вернулось привычное выражение.

— От него вышел высокий худой посетитель, и когда я зашел, то застал его в несколько помутненом сознании, — Шпатц отвернулся от зеркала. — Иногда он меня узнавал, а в остальное время... В общем, с ним было что-то не так. Я вспомнил, что Нейрат живет и работает неподалеку, позвонил ему, и...

— Нейрат? Ксав Нейрат?

— Да, мы познакомились на приеме у Лангермана в Унгебунден. А что?

— Ничего, продолжай.

— Герр Нейрат очень быстро пришел, и я их оставил, — Шпатц затушил сигарету в пепельнице на дверце. — А в кафе неподалеку от редакции Фамилиен-цайтунг увидел Флинка, который обедал в обществе Тедерика Вологолака.

— Вологолака? Ручного виссена Хаппенгабена?

— Да. А он как раз высокий и худой. И вроде даже одет был так же, как и тот посетитель, которого я видел только со спины. Вот я и подумал...

— Флинк? Роблинген?

— Я тоже был удивлен. И сделал все возможное, чтобы никто из них меня не узнал. Но подслушать, о чем они говорили, мне не удалось. Выглядели по-приятельски.

Крамм помолчал, шевеля бровями. Потом замедлил ход и притерся к тротуару.

— Нам надо выпить пива или чего-нибудь покрепче, — Крамм повернулся за шляпой. — Ты ему все еще доверяешь?