Книга Честность свободна от страха, страница 18 – Саша Фишер

Шпатц кивнул. О, да, эту сказку он помнил! Первый раз он ее услышал совсем маленьким, когда еще не было стыдно плакать от страха.

— Этот король правил Аанерсгроссом четыреста лет назад, — доктор заставил еще одну каплю крови вспыхнуть и снова погрузил пипетку в пробирку, за новой порцией. — И слепых рабов у негобыло не восемь, а восемьдесят два. Но детям трудно запоминать большие числа… — рука доктора переместилась к третьей чаше. Зеленоватой. — Рекомендую заткнуть нос, сейчас будет неприятный запах.

Шпатц быстро поднял руку к лицу, Готтесанбитерсдорф тоже сжал пальцами кончик своего тонкого носа. Зеленая жижа забурлила, стала темнее, на поверхности набухли пузыри, лопавшиеся с мерзким чавканьем.

— Этих виссенов официально больше не существует, — доктор прикрыл вонявшую чашу салфеткой. — Их очень легко отличить по внешнему виду, так что даже никаких анализов проводить не надо. Но таков протокол…

— А куда они делись?

— Они обитали только в дельте Сюдфлюсса. Они насылали эпидемии на соседей, и в конце концов их уничтожили. Это было около сорока лет назад, но порожденные ими болезни до сих пор иногда вспыхивают, — капля крови упала в следующую чашу и расползлась по поверхности тонкой сеточкой. — Четвертая разновидность виссенов. Они могут говорить друг с другом без слов. С любого расстояния.

— Откуда они взялись? Это какой-то народ?

— Увы, герр Грессель, я не могу ответить на твой вопрос, — Готтесанбитерсдорф вздохнул. — Существует десяток гипотез о происхождении виссенов, но ни одна не подтверждена. Пятой разновидности виссенов нельзя смотреть в глаза. Они через взгляд могут проникнуть в мысли и подчинить волю.

— Не успеешь отвернуться — тебя виссен заберет! — усмехнулся Шпатц. — Считалка такая была в детстве.

— О, вы начинаете понимать! — доктор низко наклонился над столом и заглянул Шпатцу в глаза и подмигнул. Затем отвел взгляд и капнул кровью в шестую чашу, бледно-пурпурную. Жижа потемнела и стала на мгновение черной. Потом на поверхности расплылась белая клякса. — Шестые виссены почти ничем не примечательны. Они могут быть сильны физически, и начисто лишены морали. Ну и седьмые… — капля крови плюхнулась в жижу просто белесого цвета, в ту самую чашу, которую доктор наполнял, когда Шпатц вошел. — Седьмые не могут пролезть в мысли, зато им подвластны наши чувства. Страх. Любовь. Жалость. Ненависть. Они могут или вызвать или отменить любое из них.

Шпатц сидел неподвижно, глядя как Готтесанбитерсдорф составлял чаши в металлическую кювету, потом туда же отправились скальпель и пипетка-капилляр. Щелкнул замок несессера. Затем доктор поднялся, снялмедицинский халат и аккуратно повесил его на спинку стула. Вернул на нос крохотные красные очки. Снял с коротко стриженных рыжих волос бледно-зеленую шапочку и положил ее рядом с кюветой.

— Почему их кровь грязная? — спросил Шпатц, не рискнув сформулировать этот вопрос иначе.

— Вы хотели спросить, почему нужно непременно их убивать, герр Грессель? — Готтесанбитерсдорф оперся ладонями о стол, растопырив длинные пальцы. На указательном пальце правой руки масляно блеснул обсидиан перстня с выгравированным восьмилучевым солнцем, таким же, как и на флаге Вейсланда. — Ведь с первого взгляда кажется, что они просто одарены талантами, недоступными обычным людям? И создается впечатление, что это делается из соображений ксенофобии, просто чтобы уничтожить все непонятное, так?