Книга Честность свободна от страха, страница 110 – Саша Фишер

— Если бы тебя увезли полицаи, то охрана конечно была бы. Но эти… В темных делах каждый лишний человек — это слабое звено. Я удивился, когда увидел с тобой в комнате того парня. Теперь твоя очередь рассказывать, что произошло.

— Кронивен пытался меня завербовать. Рассказывал, что Вейсланд готовит войну с Сеймсвиллем и взывал к моим патриотическим чувствам.

— Я слышу иронию в твоем голосе, герр Шпатц.

— Герр Крамм, может быть, я плоховато разбираюсь в политике или чем-то подобном, но у меня достаточно мозгов, чтобы понять, что для шпионских игр моя ценность стремится к ничтожеству. Я немного умею вести бухгалтерию, мне приходилось проектировать туннели для закладывания взрывчатки, может быть, я неплох в уличной драке. Но я не вхож в высшие департаменты, меня не зовут на секретные совещания и не показывают тайные чертежи нового оружия или карты военных кампаний. Зачем кому-то может быть нужен такой информатор?

— Изумительно логично, герр Шпатц.

— А еще Кронивен слишком много обо мне знал. Много больше, чем ему следовало бы. И если сначала я подумал,что у него есть информаторы в канцелярии биржи или в пограничном бюро, то когда он упомянул моих друзей из Сеймсвилля, я понял, что он следил за мной и раньше. Нигде и ни разу я не назвал их имен в Шварцланде.

— Зачем тогда он тебя похитил?

— Думаю, потому что я Фогельзанг. Примерно одних лет и очень похожий на Адлера Фогельзанга. И неважно, что бы я там ему ответил — кинулся с распростертыми объятиями, распевая гимн Сеймсвилля или непреклонно отверг его непристойное предложение, гордо замерев в салюте кайзеру. Все равно меня бы пристегнули к этому столу и скормили бы мой мозг изнывающему от мании величия Вологолаку.

— Откуда вообще взялся этот еще один Вологолак?

— Сказал, что его отец продал его Хаппенгабену в двенадцать лет, — Шпатц помолчал, обратив внимание, что все еще держит в руках неподкуренную сигарету. — Мне кажется, я еще пожалею, что мне не хватило решимости всадить ему в глаз ваши садовые ножницы, герр Крамм…

— Он рассказал тебе о матери?

— Рассказал, но мне кажется, что это все ложь от первого до последнего слова. Что мне теперь делать, герр Крамм? Звонить Боденгаузену и просить защиты?

— Думаю, прежде всего тебе следует привести себя в порядок и переодеться, герр Шпатц. Потому что что сегодня нам предстоит провести вечер в обществе старой фрау Габленц.

Крамм потушил сигарету и завел двигатель.

Боденгаузен слушал внимательно и не перебивал. Когда Шпатц замолчал, он полез в карман, достал платок и протер вспотевшее лицо.

— Герр Грессель, герр Крамм, то, что вы рассказали, находится вне сферы моей компетенции. Я бы хотел, чтобы вы вернулись в свою контору и ждали моего звонка.

— Хорошо, герр инспектор, — Крамм встал и вежливо кивнул.

— Рад знакомству, герр Крамм, — Боденгаузен тяжело поднялся, сложил платок в карман и протянул Крамму руку. — Герру Гресселю очень повезло, что он вас нашел. Боюсь в другом случае его судьба могла сложиться гораздо печальнее.

— Взаимно, герр инспектор, — Крамм пожал протянутую руку. — Это мне повезло обзавестись таким сотрудником, как герр Шпатц.

Все трое вышли на Мейнштрассе.

— Поезжайте в контору, заприте дверь и постарайтесь никого больше не впускать, — сказал Боденгаузен, открыв дверь своего мобиля. — Я позвоню в течение часа и скажу, куда вам подъехать.