Книга Каждый мародер желает знать…, страница 94 – Саша Фишер

— Звучит так себе, — хмыкнул я. — Но как-то очень уж... сказочно что ли. Сейчас у меня в грузовике четыре свертка с ночными травами. Я должен их отдать тому обрыгану из Уржатки. Если я их ему отдам, то что? А если не отдам, то что?

— Вот ты вопросики задаешь, Боня, хоть стой, хоть падай! — Гиена заржал своим мерзкий кашляющим смехом. — Кто ж его знает? Я никогда ими не торговал. Только в общих чертах это дело знаю.

— А шарик это резной — это что такое? — спросил я.

— Шарик? — нахмурился Гиена. — А, это... Ну, в общем, это вещица напрямую вроде бы с ночными травами не связана. Их и отдельно крутят. Есть какая-то особая порода дерева... Натаха, может ты лучше объяснишь?

— Это тоже шаманская штука, — сказала Натаха. — Когда шамана вызывали к больному, который был на пороге смерти, он совал ему в руку такой вот шарик.

— Только с угловатыми узорами, — уточнил Гиена.

— Да, — Натаха покивала. — Круглые — это уже наши придумали делать.

— И для чего это? — я подобрал с земли камешек и покрутил его в руках. — Чтобы с того света вернуть?

— Ну... почти, — Натаха дернула плечом. — Чтобы запереть беспокойную душу в теле, пока не найдется семечконочной травы, чтобы потом... Слушай, может тебе лучше Синильгу вашу об этом расспросить? Она должна лучше знать...

— Вот вы мне задачу нисколько не упростили, — вздохнул я.

— Да что тут думать-то, Боня? — ухмыльнулся Гиена. — Эти все штуки придуманы не нами. Если ты не передашь эти пакеты по назначению, то другой кто-то передаст и денежку заработает.

— А что насчет охотников за этой отравой? — я закинул камешек в кусты. — Они мне как, голову открутят или пустят на удобрение для этой их ночной травы? Это кто такие вообще?

— Монахи это, — сказала Натаха. — Какое-то особенное братство. Только живут они не в монастыре, а бродячие. И искореняют всякое... такое.

— И в Томске такие есть? — спросил я.

— Они везде есть, как тараканы, — скривился Гиена. — Стоят со своими мисочками для подаяний, вроде бы такие юродивые, тупенькие. А на деле уши развесят и слушают, что вокруг происходит.

— Ладно, я примерно все понял, — я встал и отряхнул штаны. — Натаха, а ты-то сама как относишься к этому делу? Монахи осуждают и искореняют, на кого-то вся эта шаманская чертовщина наводит ужас. Это мне как-то безразлично все. Мнение Гиены я услышал. А ты что думаешь? Выкинуть этот потусторонний мусор? Или отдать адресату?

— Я бы не отдавала, — сказала Натаха. — Но не потому что я такая идейная и хочу воевать на стороне добра. Просто я эту дрянь в деле видела, еле ноги унесла. Хорошо, если в Уржатке живет придурок, который эту траву скурит, как табак, об видения порадуется, а потом сдохнет от сгнившего нутра. А если нет? Если им это надо, чтобы вытащить кого-то из бродящих в сумерках?

— Вроде той твари, которая внутренности пожирает? — спросил я.

— Там много всякого бродит... — отмахнулась Натаха.

— Ага... — задумчиво протянул я и почесал в затылке.

Реально, вот хрен его знает, что теперь делать. С одной стороны, вроде как, никакими дополнительными обязательствами я не связан. Отдал — забыл. Один раз, как говорится, не пушер. С другой — денег я пока что не видел, но одним только фактом того, что тащу в тайниках своей машины эту дрянь...

— А если, например, я найду такого монаха и сдам ему адресата и отправителя? — спросил я, направляясь уже к машине. — Эти загадочные монахи перебьют мистических наркоманов?