Книга Каждый мародер желает знать…, страница 104 – Саша Фишер

— Ходу, ходу, не тормози, Лебовский! — заорал мне на ухо незнакомец и поволок меня прочь от злополучного «номера для новобрачных» в стиле «сельский шик».

— Ты кто? — спросил я его, когда мы отбежали на несколько кварталов и остановились отдышаться в подворотне. Вроде смутно знакомое лицо... Видел его где-то... Молодой мужик, лет двадцати пяти. Правда, выглядит не очень. Будто он на ночь запихал свое лицо комком в шкаф, а потом натянул, забыв погладить.

— Я тебя знаю, — сказал он. — Ты Лебовский, из мародеров. А я Корчин.

— Из карателей? — уточнил я.

— Ага, — он вытащил торчащую из кармана бутылку из темного стекла и поболтал. Внутри что-то плескалось. — Я видел, как вы кутили вчера. Я там был, но ты меня не заметил.

— Вообще не удивлен, — хмыкнул я. — Не в смысле, что это ты такой незаметный. Просто я вчера был... гм...

— Ага, — он снова покивал. — А потом я отрубился во дворе, рядом с этим сараем. А проснулся, когда Корней слуга Корнея привел. Обиделся он на тебя, сучок. Раньше он Марику валял, каждый раз, когда Корней отворачивался, а теперь, видишь, ты...

Я собирался ответить, даже рот открыл, но, видимо, как-то неудачно пошевелился и реальность раскололась на кусочки.

Второй раз я пришел в себя уже без всяких дополнительных спецэффектов. Открыл глаза, автоматически напрягся, готовясь снова от чего-нибудь уворачиваться. Но было не от чего. Вокруг была сумрачная палата лазарета, свет в нее проникал только от тусклой лампы в коридоре. На тумбочке рядом с кроватью, поджав под себя ноги, сидела Лизонька. В бесформенной коричневой кепке и свитере, похожем на мешок, и в плохо сшитом кожаном жилете.

— Привет, Лизонька, — сказал я. — Тебе опять пришлось меня латать?

— У тебя был локоть раздроблен, — сказала она, быстро спрыгивая с тумбочки и усаживаясь рядом со мной на кровати. — Тебя Корчин принес на плечах, почти голого. Хотел сам тебя лечить, но я не позволила.

— А что так? — я попробовал пошевелить пальцами правой руки. Шевелились они со скрипом, конечно...

— Он дурак и пьяница, — сказала Лизонька. — И провозился быдолго. А я умею быстро...

Она отодвинула край одеяла, раскрыв меня до низа живота. Рубахи на мне теперь тоже не было. Я зябко сжался, пытаясь прикрыться обратно. Лизонька смотрела на меня, склонив голову на бок. Потом принялась водить пальцем по моей груди, выписывая какие-то замысловатые фигуры и что-то нашептывая ритмично.

Ох...

Все каратели шизанутые. Вот и думай сейчас, это ее личный бзик, или это терапия, чтобы зажило все побыстрее?

— ...и знать ничего не хочу! — раздался в коридоре пронзительный голос Соловейки. — Где он? Нет, ты должна просто ответить «Да, Сольвейг Павловна» и сказать мне номер палаты. Третья? Отлично, теперь заткнись!

По коридору загрохотали каблуки. Похоже, это ураган по мою душу.

— Лебовский, я тебе что, толстая студентка с первого курса, которой ты назначил свидание и не пришел? — голос декана взвился до таких высоких нот, что, казалось, сейчас стеклянные предметы начнут лопаться. — Ты уже полчаса как должен быть на стенде! Или ты думаешь, что мне нечем заняться, кроме как ожидать тебя, любимого? Немедленно встал и пошел за мной!

— Простите, Сольвейг Павловна, — пробормотал я, неловко поднимаясь с кровати. Прикрывая центр своей композиции углом одеяла. Огляделся. Никакой подходящей одежды не было. Да что там, вообще никакой одежды! Даже той рубашке, в которой я утром проснулся.