Книга Каждый мародер желает знать…, страница 102 – Саша Фишер

Заведение, на которое пал наш нетрезвый выбор, назывался «Лисий порох». Почему-то в этот вечер мы выбирали исключительно кабаки, в названии которых присутствовали животные. А возле Сада Буфф такой был только один. Пиво нам налить отказались, сообщив, что у них только вино и крепкие настойки. Сначала мы возмутились, но потом огляделись и поняли, что в заведении очень много хорошеньких женщин. Так что мы решили по очереди перепробоватьвсе настойки, которые имеются у хозяина в погребе.

Хозяин, здоровяк с бычьей шеей и седеющими длинными волосами, очень быстро прочекал, что денег мы не считаем, так что очень скоро мы заняли самый центральный стол. Йован, очевидно от широты сербской души, поназаказывал еды и выпивки столько, что нам и на неделю бы хватило. А я... Ну, в общем, я к этому моменту тоже был наполнен любовью к миру, жизни, себе и этому заведению в частности.

Хозяин «Лисьего пороха», который, конечно же, представился, но я, разумеется, сразу же забыл его имя, какое-то время составлял нам компанию в дегустации его настоек. Но потом его отвлекли дела, и обслуживанием нашего стола занялась гораздо более приятная на вид особа. Рыжеволосая дамочка чем-то напоминала Натаху. Хотя может быть, мне это с пьяных глаз показалось, потому что одна рыжая и другая тоже рыжая. Она двигалась с таким изяществом, что просторное зеленое платье из тонкой ткани, перехваченное пояском на тонкой талии, как-то совсем не скрывало достоинств ее фигуры. Даже наоборот. Этот крутой изгиб бедра, эта упруго подрагивающая грудь...

Я все меньше обращал внимание на окружающую действительность, и все больше на эту конкретную женщину. Хм, какая-то у меня последовательная страсть к официанткам. Особенно когда я пьян.

Она наклонилась над столом, коснувшись меня грудью. Поставила очередную порцию выпивки, а потом как бы невзначай опустила ладонь на мое колено.

— Вы же Богдан, верно? — прошептала она в самое ухо. Ее волосы щекотали мне шею. И всей кожей я чувствовал тепло ее тела рядом со мной. — А я Марика.

Из сна меня выдернули в буквальном смысле этого слова. Что-то могучее и целеустремленное крепко, почти до хруста в костях, схватило меня за плечи и выволокло из-под теплого одеяла и из чьих-то нежных объятий. Медленно возвращаясь в похмельную реальность, я слышал чье-то гневное рычание, но слов пока что не разбирал. Ну и, видимо, чтобы окончательно меня разбудить, неизвестно кто швырнул меня со всего маху об стену.

И вот тут я уже пришел в себя, и удар не пропустил. Откатился в сторону, и в то место, где я только что лежал, с грохотом ударилась тяжелая оглобля. Удар выбил из досок пыль, которая узорами заклубилась в золотистых рассветных лучах. Ну надо же, какие романтические метафоры приходят в мою голову с утра пораньше...

Итак, диспозиция. Мы в уютном кирпичном амбаре. Но не в стоге сена, а вовсе даже не кровати, причем эстетской такой, она вся в металлических завитках, с шишечками и даже вроде бы цветочками. На кровати, до подбородка натянув на себя клетчатое одеяло лежит эта... как ее... Блин, уже забыл. А, Марика!

— Ах ты говнюк мелкий! — прорычал давешний хозяин кабака. С бычьей шеей и, как выяснилось только что, с бычьей же силой. Оглобля в этот раз попала в стену, со страшным хрустом разломилось, и несколько щепок даже меня поцарапали. Что-то не так было с моей рукой, вот что. Видимо, когда я влетел в стену...