Книга Красный вервольф 4, страница 31 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Карнаус явился ближе к сумеркам. Возник откуда-то из темноты, как призрак. Инфернально так сверкнул очками и оскалилсяв приветственной улыбке, от которой у партизан, сидящих вокруг костерка, кажется, разом зубы заболели.

— А я к вам, Александр Николаевич! — жизнерадостно заявил он. — Как и обещал!

НКВД-шник был гладко выбрит, мундир чистенький, будто только что из прачечной. И запах одеколона распространяет. Интересно даже стало, где эти секретные ребята себе убежище устроили. Явно ведь где-то поблизости, не похоже, что он издалека пришел. Может, в какой деревне обосновались? Хотя какое там… Все деревни вокруг оккупированы, в каждой сидит немецкая администрация, стал бы он разгуливать в форме тогда? Нет, тут что-то другое. Скорее всего, какое-нибудь тайное и давно уже оборудованное убежище. Хорошо спрятанный бункер или что-то вроде.

В штабе было пусто. На столе стояло три кружки и тарелка с пряниками. Будто те, кто там заседал до этого спешно вскочили и освободили помещение, чтобы НКВД-шник мог провести свое собеседование.

— Времени у меня немного, поэтому сразу к делу, — сказал Карнаус, останавливаясь у висящей на стене карты. — Вот здесь, рядом с деревней Хрумово, расположен немецкий полевой лагерь. Здесь и здесь — заброшенный укрепрайон.

Палец НКВД-шника уперся в точку на карте.

— Письменных инструкций я, уж прости, не подготовил, так что придется все запоминать, справишься? — внимательный взгляд из-за стекол уперся в мое лицо.

— Справлюсь, — хмыкнул я.

— Тогда слушай внимательно, — Карнаус сел на ближайший стул и заговорил. Инструкции были четкими и в целом понятными. Хоть и странноватыми, конечно. Нужно было подкараулить гауптштурмфюрера Пферинга, доставить его в этот самый укрепрайон и расписать практически под хохлому. Здесь НКВД-шник кое-что все-таки нарисовал. Знаки, которые нужно нанести на его тело. Похожие на руны, но не совсем. В общих чертах картина убийства была похожа на то, что я творил сам, когда от имени вервольфа действовал, вольфсангель на лбу, во всяком случае, в этом ритуале присутствовал. Но вот остальные символы были мне незнакомы. Кроме того, там присутствовал и подготовительный этап — один из бункеров укрепрайона мне предстояло превратить к капище или что-то подобное.

— А вот эти бумаги нужно будет положить там, оформив все как тайник, — Карнаус выложил передо мной стопку пожелтевших листов, похожих на вырванные страницы какой-токниги. Все они были покрыты непонятными значками, вроде тех, которые я должен буду на Пферинге изобразить.

— И что значат эти шифровки? — спросил я, перебирая листы.

— А это тебя как раз не касается, — прищурился Карнаус. — Твоя задача — сделать так, чтобы выглядело, будто эти бумаги кто-то старался спрятать. Но не слишком хорошо, нужно, чтобы их обязательно нашли.

— Ясно, — кивнул я и как будто бы потерял интерес к бумагам. Свернул их вдвое и сунул во внутренний карман.

— Вопросы? — подался вперед Карнаус.

— Можно еще раз на фотокарточку посмотреть? — спросил я.

НКВД-шник положил передо мной фото фрица. Сделано явно недавно. Пферинг стоял боком в горделивой позе. На заднем плане — деревенский дом, на завалинке сидят три хмурые старушки. Молодой для гауптштурмфюрера. Волосы гладко зачесаны назад, и вообще к его внешности подходило бы определение «пижон». Такого легче всего представить на танцах в офицерском клубе, чем в захолустной деревне. Лицо незнакомое, в Пскове я его не видел, не пересекались, значит. Впрочем, так даже проще…