Онлайн книга «Красный вервольф»
|
— Эй, Ганс! — подал голос гестаповец. — Мы же привезли с собой отличного переводчика! Он может лучше донести до их куцих мозгов твои слова. — О, это прекрасно! — быстрые глаза Гольдера уставились на меня, и он быстро-быстро замахал мне рукой. Мол, давай ближе, парень! Я вышел в центр и встал рядом с трибункой. Гольдер выпрямился и простер руку вперед. Подражая, понятно, кому. Я вздохнул и принялся переводить. — Великая Германия позаботилась о том, чтобы скинуть с ваших спин ярмо коммунизма! —вещал Гольдер. — Теперь вы свободны! Но некоторые из вас, кажется, не понимают своего счастья! Они продолжают упорствовать и прячут в своих погребах этих краснопузых свиней, которые разорили дома, вас и ваших родителей, сделав нищими и бесправными. «Какой бред он несет…» — думал я, озвучивая на русском его слова. На народ я старался не смотреть, знал, что ничего хорошего в их взглядах не увижу. Граф подошел ко мне и одобрительно похлопал по плечу. Встал рядышком. В глазах заблестело любопытство и азарт. На губах — хищная предвкушающая улыбка. Он примерно с таким выражением лица иногда музыку слушает… — Если через пять минут вы выдадете тех из вас, кто укрывает коммунистов и снабжает едой укрывшихся в лесах партизан, то ничего плохого ни с кем из вас не случится, — продолжал вещать Гольдер. С*ка, фюрер недоделанный. Цицерон, бл*ха, непризнанный… Площадь ответила гробовым молчанием. Даже слышно, как воробьи в пыли дерутся. — Я ждать! — выдержав паузу рявкнул каратель. Вперед вышел старик. Не смотря на жару, одет в лоскутную жилетку из свалявшегося меха и матерчатую кепку. — Герр офицер! — взмолился он, сминая кепку в трясущейся морщинистой руке. — Не губи люд невинный. Нету у нас партизан и отродясь не было. А ты сынок, — старик посмотрел на меня мутными выцветшими глазами. — Переведи ему. Может господин военный не понимает чего… Какие партизаны? У нас только бабы, де дети малые. Из мужиков я, почитай, самый молодой остался. Переведи как надо сынок, слышишь? Хоть ты и не нашенский. Сразу видно, что Родина по боку тебе, но Христом Богом прошу, замолви за нас словечко сынок. Ты же русский был… На одной земле родились. Бах! — прогремел выстрел, а толпа приглушённо вскрикнула. На груди старика появилась аккуратная дырочка. Красная струйка, сбежала по жилетке и окропила деревенскую землю. Ненасытный песок жадно впитал кровь. Дед посмотрел на меня и с трудом пробормотал. В его глазах стояли слезы: — Не за себя прошу, сынок… Не за себя… Он рухнул на землю и затих. — Я же не перевел вам его слова, герр Гольдер, — скрежетнул я зубами, стараясь не броситься на фрица прямо сейчас. — Я почти все понимайт, что он есть говорить! — ответил тот. — Он нагло врать! Так будет с каждым из вас, кто будет нагло врать Великий Германия! Карательткнул еще дымящимся стволом «Вальтера» на ближайшую женщину с ребенком на руках: — Ты! Кам цумир! Подойди! Бистро! Женщина отступила назад на полшага. Тихо завыла, мотая головой и прижимая к груди ребеночка. Каратель махнул подручным. Двое с карабинами за спиной, будто цепные псы, по команде бросились к женщине и приволокли ее к Гольдеру. Он приставил пистолет к ее голове: — Следующий труп будет она и ее выродок! Считаю до трех! Если не расскажете про партизанен, пристрелю, как бешенный пес! Анц, цвай, драй! |