Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 52 – Саша Фишер

— Дарья! — повысил голос ЭсЭс, и его змеиный взгляд впился в неспешно снимающую пальто Дашу. «Зашла домой, переоделась», — про себя отметил я.

— Родственницу в больницу я возила, ясно вам? — вызывающе сказала Даша. — Или мне нужно было ее на улицу бросить, только чтобы ваш любимчик Эдичка вписал в журнал нужные циферки?!

— Между прочим, на следующей неделе дежурить по редакции предстоит вам, — прохладно заметил ЭсЭс, хотя по его лицу было видно, что он начинает закипать. И его бесит, что ему вообще смеют возражать. — Никаких любимчиков у меня нет. Все будет зависеть от вашего служебного рвения и…

— Слышала я уже это, можете не повторять, — Даша гордо вздернула подбородок и прошла к своему месту.

— Дарья, вы слишком много себе позволяете! — вот теперь ЭсЭс повысил голос и даже привстал. — Не сметь разговаривать со мной в таком тоне!

— Да молчу я, молчу, — пробурчала Даша и положила перед собой листок бумаги. — Сейчас только жалобу напишу, что нас редакция не обеспечивает нормальными условиями для работы.

— Это какими, интересно? — язвительным тоном поинтересовался ЭсЭс. — Чтобы вы могли печенье на рабочем месте крошить и чаи гонять? Тараканов плодить?

— Карандашей простых нет, — ехидно улыбнулась Даша. — А как я, по вашему, должна черновики писать, раз вы нашего корректора уволили?

— Так я вас еще и карандашами должен обеспечивать? — ЭсЭс встал и грозно подался вперед, облокотившись на стол.

— А кто должен, Пушкин? — парировала Даша. — Или я свои должна в редакцию приносить? Я журналистка, а не снабженец!

Лицо ЭсЭса перекосило. Было понятно, что он сейчасисключительно на волевых сдерживается, чтобы не сказать Даше, кто она.

Я не выдержал и издал сдавленный смешок. Главный калибр ЭсЭса моментально развернулся ко мне.

— Что именно показалось вам смешным, товарищ Мельников? — негромко, но грозно проговорил он.

— Ничего-ничего, я о своем, товарищ Торопыгов, — быстро сказал я и снова усмехнулся. Потом понизил голос и добавил. — Или, может, правильно сказать, товарищ Пуров?

ЭсЭс побледнел. Прямо-таки побелел, как полотно, даже его губы стали белого цвета. Чуть ли не впервые я видел, как такое с людьми происходит. Думал, что этот прием выдумали особо впечатлительные писатели образца позапрошлого века.

ЭсЭс вышел из-за стола и механической походкой направился к двери, ни звука больше не проронив. Дверь захлопнулась. В редакции повисла гробовая тишина, слышно было только как лампы жужжат под потолком.

— Вы что это такое устроили? — высунулся из-за печатной машинки Эдик. — Вам не стыдно вообще?!

Он встал и бросился в коридор вслед за ЭсЭсом. Мы с Дашей встретились глазами. Я торопливо выбрался из-за стола, подошел к ней и обнял.

— Да пошел он, — сказала Даша, уткнувшись в меня лицом. — У меня и так была ночь бессонная, а тут он еще со своими придирками…

— Дашка, я чуть с ума не сошел, когда тебя дома не застал! — сказал я, запуская пальцы в ее волосы. Такая вдруг нежность теплая накатила. Какая она все-таки отличная! Стальная страсть. Кремень и сладкая нега.

— Я не придумала про больницу, честно, — сказала Даша.

— Я знаю, мне соседка рассказала, — я отлип от девушки и сел на край ее стола. — Так что там случилось-то?

— Ну я валялась, читала книжку, — начала рассказывать Даша. — Вдруг грохот, потом крики. Выскакиваю наружу, а там Дарья Ивановна посреди кухни лежит. Выгнулась так страшно, голова трясется, глаза закатились. Вся в капусте из супа, кастрюлю на себя опрокинула. Остальные соседи тоже выскочили. Один говорит: «Эпилепсия это, надо язык изо рта вытащить и булавкой к воротнику приколоть, а то она им подавиться может!» Ну и парочка идиотов к ней сунулись сразу, чтобы выполнить. Она одному руку прокусила, он заорал. И никто, главное, за скорой не бежит! А у нее уже все руки в волдырях, обварилась вся. Потом я одного вытолкала на улицу, плешивого такого. Он пытался двушку выпроситьна пороге, урод. Скорая бесплатно вызывается же…