Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 47 – Саша Фишер

— Иван, прекрасно, что вы пришли! — жизнерадостно заявил он с порога своим неподражаемо-театральным тоном. Будто это был не давно и заранее запланированный визит, а я внезапно свалился ему как снег на голову, после того, как год не заходил, пропав, неизвестно куда. — Я как раз только заварил свежий чай!

— Добрый вечер, Феликс Борисович, — я улыбнулся и принялся стягивать пальто. Тут психиатр замер и внимательно посмотрел на мое лицо.

— Иван, что с вами такое? — озабоченно проговорил он. — На вас прямо-таки лица нет! Что-то случилось?

— Не обращайте внимания, Феликс Борисович, — поморщился я. — Просто всякие житейские трудности.

— Что-то не похоже… — он медленно покачал головой и забрал у меня из рук пальто. — Так, вот что… Вы проходите в кабинет, располагайтесь, а я сейчас.

Он сам повесил мое пальто на вешалку и умчался, шлепая тапками, в сторону кухни. Да уж, шпионом мне не работать, похоже, раз на моем лице все написано такими аршинными буквами, что даже когда я пытаюсь скрыть свое фиговое настроение, это видно невооруженным взглядом.

— Иван, на самом деле у меня для вас хорошие новости! — прокричал Феликс из кухни. — Сейчас, только подождите минутку, я все расскажу!

Я сел в удобное кресло рядом с низким журнальным столиком. Огляделся. Такое уже привычное все здесь стало. Обросло массой приятных воспоминаний о жарких спорах и обсуждениях. Этот глобус-бар, который открывался в самые значимые моменты. Эклеры отличные. Убежище. Место, где я чувствовал себя в безопасности. Эти стены и их странноватый хозяин действовали на меня отчетливо жизнеутверждающе.

— А вот и я! — Феликс Борисович ногой толкнул дверь и вошел, балансируя с подносом. На нем стоял пузатый фарфоровый чайник, прикрытый сверху сложенным вчетверо полотенцем, чайные чашки, сахарница и ажурная вазочка с печеньем. Он осторожно поставил всю эту красоту на журнальный столик. — Коллега вернулась из Индии и привезла удивительного вкуса чай. Я уже третий день пью и не могу оторваться. Сейчас даже кощунственную вещь скажу! — он перешел на заговорщический шепот. — Кажется, он вкуснее, чем коньяк!

— Ммм, я в предвкушении! — улыбнулся я.

— Сейчас вы тоже оцените! — Феликс плюхнулся в свое кресло и схватил чайник. Из носика в чашку тонкой струйкой полилась ароматная коричневая жидкость. Я потянул носом. Пожалуй… Так-то я кофейная душа, конечно, но хороший чай тоже оценить могу. — Попробуйте! Попробуйте!

Я спорить не стал, взял чашечку и сделал крохотный глоток.

— Так, пока я не забыл! — Феликс снова сорвался к кресла и подошел к книжной полки. Взял с нее записную книжку и с крайне задумчивым видом пролистал. Когда нашел нужную страницу, лицо его просияло, и он вернулся обратно в кресло.

— Торопыгин, вы сказали, да? — спросил он, поправляя очки. — А, нет, Торопыгов… Но это и неважно на самом деле.

— Что значит, неважно? — механически спросил я, даже не сразу сообразив, о чем идет речь. Вся эта тема с Аней и Мишкой как-то вытеснила из моей головы все остальное.

— Потому что никакой он на самом деле не Торопыгов! — победным тоном заявил Феликс Борисович. — И даже не Торопыгин.

Я поморгал и встряхнул головой. Медленно и со скрипом закрутились шестеренки мыслей в голове. Торпыгов — это же Сергей Семенович. Наш главный редактор. И я просил у Феликса что-нибудь про него узнать. На удачу. И, судя по лицу моего приятеля-психиатра,выбил джекпот.