Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 38 – Саша Фишер

— Ого, сколько лет — сколько зим! — хохотнул Веник в телефонной трубке. — Повезло тебе, ты меня прямо на пороге поймал! Что-то важное?

— Да нет, просто хотел поболтать, соскучился, — я тоже засмеялся. — Время детское еще, вторник, опять же!

— Ну это ты удачно зашел тогда, — усмехнулся Веник. — Подгребай в «Петушок», я как раз туда собираюсь. Из наших мало кто будет, но я вчера в ночь работал, сегодня необходимо развеяться. Компрене?

— Требьян, — отозвался я. — Тогда мчу туда на всех, так сказать, парах!

В «Петушке» все былобез изменений — все столики детского кафе оккупированы великовозрастными придурками в странных одеждах. Все прихлебывали из чайных чашек разные напитки, обсуждали музыку, пластинки, подробности личной жизни отсутствующих и несвежие анекдоты. Правда, из компании Веника было всего трое. Парень, похожий на бобра, один из поклонников темноволосой «морковки» и сам Веник, собственно. Бобер что-то рассказывал, экспрессивно размахивая руками, а остальные двое слушали. Парень, косящий под одного из солистов «Аббы» с интересом, Веник — скучающе. Не столько слушал историю, сколько разглядывал задницы перемещающихся по залу девушек.

— О, здорово, Жаныч! — радостно воскликнул он, совершенно не озаботившись, что прервал на полуслове бесконечную историю бобра. — Давай, покупай чашку чая и присоединяйся!

— Яволь… — отозвался я и сменил траекторию в сторону прилавка раздачи.

— Только чай? — сказала продавщица.

— Да, — я кивнул. Потом подумал секунду. — Нет. Дайте еще мороженое с шоколадом. И орехами.

— Так вам с орехами или шоколадом? — переспросила продащица. Новенькая какая-то, раньше ее не видел.

— А то и другое можно? — спросил я.

— Нет! — отрезала она.

— То есть, если я хочу мороженое и с орехами, и шоколадом, мне надо покупать две порции с разными наполнителями, а потом их смешивать? — уточнил я.

— Да! — вызывающе сказала продавщица, сложив губы куриной жопкой. — Если каждый будет брать по два наполнителя, то их не хватит. Вы о других подумали? О тех, кому придется из-за вас есть голое мороженое?

— Можно подумать, оно сразу станет несъедобным, — пробормотал я.

— Так с чем вы будете брать? — насела продавщица.

— А по половине порции вы продаете? — спросил я.

— Да, — нехотя кивнула продавщица, еще не понимая, к чему я веду.

— Тогда дайте, пожалуйста, половину порции с орехами и половину порции с шоколадом, — сказал я.

Продавщица взяла из стопки металлическую креманку, наколупала ложкой из коробки белых осколков и стружек. Обычной здоровенной ложкой, шариками накладывать мороженое пока не научились. По крайней мере, не в Новокиневске. Потом поставила креманку на весы. Убрала чуть-чуть. Взяла вторую креманку. Повторила манипуляции. Потом взяла квадратный судок с тертым шоколадом, скрупулезно отмеряла половину «дозы», высыпала ее водну порцию. Потом проделала то же самое с толчеными грецкими орехами.

— Тридцать две копейки, — сказала она.

— Спасибо, — я высыпал на блюдце перед ней несколько монеток. Взял одну креманку, и у нее на глазах переложил ее содержимое во вторую. Лицо ее вытянулось, глаза засверкали праведным гневом. Чтобы не засмеяться, я спросил. — Что-то не так?

— Стол для грязной посуды вон там, — буркнула она, ткнула пальцем в нужном направлении и отвернулась.