Онлайн книга «Звезда заводской многотиражки 4»
|
Но было не похоже, что ее как-то волновала судьба тех, кто попал в инфекционную больницу после посещения этого заведения. Я посмотрел, как она деликатно откусила от своего пирожного. Блин, ну вот как люди это делают, а?! Каждый раз, когда я пытаюсь есть корзиночку, песочное основание обязательно начинает крошиться, а крем лезет чуть ли не в нос. Будто всем остальным продают нормальные корзиночки, а мне — испорченные. Специально, чтобы я усыпал все вокруг крошками и уляпался кремом до ушей… — Иван, давайте уже перейдем к делу, да? — сказала Антонина и посмотрела на меня своими прозрачными светлыми глазами. — Вы же не просто так хотели со мной встретиться, да? Глава девятая Сын маминой подруги Антонина Иосифовна была в своем репертуаре. Говорила медленно, плавно и с множеством иносказаний. Спокойно и как будто совершенно без горечи и боли. Она как была так и осталась мечтательной феей. Только судьба у нее человеческая. Все ее нынешние проблемы были повторением других, прошлых. Был у Антонины троюродный брат. Человек в каком-то смысле замечательный, умный, но совершенно не от мира сего. Никак он не желал мириться с реальностью Советского Союза, за что загремел в места не столь отдаленные. И в прошлый раз талантливую журналистку из-за этого обстоятельства уволили из «Новокиневской правды». Семья у Антонины была сообразительная и предприимчивая, так что карьеру девочки совсем уж по бороде не пустили. Она осталась в профессии, правда из всесоюзных средств массовой информации пришлось перебраться в местечковые. А с появлением и покровительством хорошего друга Вити все стало практически шоколадно. С одной стороны, возглавлять заводскую многотиражку — это не восседать в кресле могучей серьезной газеты, зато спокойно, мило и под увеличительным стеклом тебя никто не разглядывает. Потом брат отсидел и вышел. И поначалу никаких проблем никому даже не доставил. Но в какой-то момент он вспомнил о своей национальности и принял решение Советский Союз покинуть. Чтобы найти себя в Земле Обетованной, так сказать. И вот дальше было непонятно, кто кому и о чем проболтался. На заводе про существование этого брата вообще не знали. Потому что… Ну, сын двоюродной тети, уже даже почти не родственник ни разу. Но нашелся кто-то знающий и накатал кляузу в партком. Началось не очень шумное разбирательство. В дело вмешался Виктор, и его вроде как спустили на тормозах. Мол, ну серьезно, чего пристали? Человек работает, родственник дальний совсем, живет отдельно. И вот тут грянул второй гром — арестовали Виктора. Прямо в лучших традициях — ночью, без предварительных ласк и объяснений. Жена в истерике прибежала к Антонине, принялась швыряться обвинениями, что это она, мол, дрянь такая, сдала Витеньку. А потом явился и сам бедовый братец. Сказал, что его прижали и сказали, что из страны не выпустят, если он правду не расскажет. А они с Витей друзья детства. А комитет глубокого бурения под него как раз давно копал. Ну иусловие — пиши, дорогой, иначе никакого воссоединения с родиной тебе не светит. Антонина молча пила чай и смотрела в окно. Я тоже молчал. Потому что, а что тут скажешь? Что пройдет еще пять-семь лет, и вся эта история поменяет полярность, и ее можно будет разыграть, как козырного туза? Помочь тут я действительно мало чем мог, разве что просто поддержать морально… Или… |