Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 60 – Саша Фишер

И крайним все равно окажешься ты. В первом случае как продажный инструмент властей, не имеющий собственной воли и собственного мнения, действующий только по указке и в интересах одной группы лиц. А во втором — смакующим человеческую боль подонком, сующим свой нос туда, куда не просят, и все ради разведения шумихи и трэша.

Наверное, в каком-то идеальном мире существует равновесие.Когда правда не имеет вкуса. Когда она просто факты. Без оценок и трактовок. Но мы живем не в нем, увы.

— Как ты считаешь, Вань, мы можем что-то с этим сделать? — спросила Даша, немного помолчав.

— Ты такая красивая… — сказал я, не придумав ничего лучше. Даша обиженно надула губы. — Нет-нет, подожди. Я внимательно слушал, правда. И тоже об этом думал. Просто я не знаю, что тебе ответить. Как только пытаюсь сказать какие-то слова, то они становятся или беспомощным лепетом или демагогической чушью. Поэтому я делаю только то, что могу прямо сейчас. Любуюсь тобой.

Я подошел к ней, обнял ее за талию, притянул к себе, поцеловал. На какое-то время в комнате повисло нежное молчание. Потом она отстранилась и заглянула мне в глаза.

— А почему ты не можешь прямо сказать, что думаешь? — спросила она.

— Так я и сказал, что думаю, — грустно усмехнулся я. — Что у меня нет ответа, можем ли мы что-то сделать. Ну, то есть, мы можем, конечно. Мы же журналисты. Мы умеем искать и находить информацию и узнавать правду. Вот только…

«Действительно ли нам это надо?» — мысленно закончил я.

Я положил буквально всю свою жизнь на алтарь этой самой правды. И к чему пришел в результате? Сломанные ребра и челюсть, парочка судов, «вы уволены», и мой изломанный труп на бетонном полу заброшенного завода.

Может сейчас мне нужно переубедить Дашу? Объяснить ей, что вся эта «правда» на самом деле никому не нужна. Что если она будет слишком навязчивой и настойчивой, то добьется только того, что сломает себе судьбу. В лучшем случае, ее выкинут из газеты с волчьим билетом, а в худшем — ее тело оттает по весне где-нибудь в лесополосе. С проломленным черепом и вердиктом «несчастный случай».

Или все как раз наоборот, и мироздание мне намекает, что вот, мол, Жан Михалыч, смотри! Это твой шанс все исправить! Давай, включайся! Развороши это осиное гнездо до того, как будет слишком поздно! Сделай так, чтобы этот шинный завод не превратился в твоем времени в бетонные развалины, оскалившиеся на весь свет битыми окнами и ржавыми арматуринами! Это она пока наивная идеалистка, но ты-то прожженный шерстяной волчара. Давай же, смотри, какой вызов! Исправь эту ошибку истории, и будет тебе…

Что будет?

Счастье всем даром, и пусть никто не уйдет обиженным?

Даша открыла рот, чтобы что-тоспросить, но не успела. Ночную тишину нарушил истошный женский вопль. Кричали здесь, в моей квартире.

Мы, не сговариваясь, бросились к двери и выскочили в темный коридор. Из других дверей начали высовываться заспанные лица соседей.

— Да что же это такое? Никакого покоя нету, а мне вставать в половину шестого!

— Кто кричал?

— Надо милицию вызвать!

— Что случилось? Пожар? Грабители?

— Граждане, давайте балаган не будем устраивать, может просто сон кому-то приснился плохой…

— Во сне так не орут, не надо ля-ля!

Крик не повторялся. Бла-бла-бла в коридоре тоже начало стихать. Сначала захлопнулась одна дверь, потом вторая. И только одна из дверей коммуналки как была закрытой с самого начала, так и осталась. Дверь в комнату Дарьи Ивановны.