Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 109 – Саша Фишер

— Да поздно уже, наверное, — Анна вздохнула. — Мне ведь уже не двадцать…

— Ну и что? — я обнял ее за плечи и повернул к себе лицом. — В сорок лет жизнь только начинается.

— Ой, да много ты в этом понимаешь! — Анна рассмеялась и шутливо толкнула меня в грудь.

«Побольше, чем ты думаешь…» — подумал я.

— Ты смотри! Если ты не разошлешь свои фотографии на киностудии, то я сам это сделаю! — пригрозил я. — Попрошу Мишку, чтобы он мне тоже отпечатал комплект…

— Ох… — она крепко зажмурилась и покраснела. — Мне теперь так стыдно… Я же крутилась там голая перед совершенно чужим человеком.

— Ммм… И я бы еще раз посмотрел на кое-какие позы… — я коснулся губами ее губ.

Разумеется, я не выспался. И чуть не опоздал к началу селекторного совещания. Вбежал, надавил на клавишу, и только потом принялся снимать пальто. На первых фразах даже не прислушивался, потом замер посреди редакции. Вместо директора совещание вел его заместитель. В остальном все было как всегда — отгрузки, поставки, рацпредложения, выполнение плана…

Антонина Иосифовна появилась, когда слово взял начальник транспортного цеха. Без стука тихонько вошла в редакцию и присела на угол стола. Я попытался встать, чтобы уступить ее место, но она махнула рукой, чтобы я не беспокоился.

Странно. Она пришла не в пальто, значит уже давно здесь.

Определенно, на заводе что-то происходит. И ставить редакцию в известность об этом «чем-то» явно никто не собирался.

Я стал слушать совещание внимательнее, пытаясь уловить подтекст. Который явнослышала во всем этом Антонина Иосифовна, судя по ее тревожному лицу. Впрочем, может я просто накручиваю, а ее проблемы вовсе даже не в бормотании селектора. Может быть, высокомерная жена ее высокопоставленного Вити узнала о ее существовании и накатала жалобу в партком завода, а может еще что-то… В прошлый раз вопрос о ее неблагонадежном родственнике я замял при помощи стакана воды, но не исчез же он…

Дальше тревога только усиливалась. До обеда редакторша сидела на своем месте и что-то торопливо писала. Потом принялась выдвигать ящики своего стола, пересматривать все подряд бумаги. Что-то возвращала на место, что-то сминала и бросала в мусорную корзину. Мы все сидели тихо и только переглядывались. Где-то в полдень в дверь редакции постучали.

— Я открою! — сказала Антонина Иосифовна и неожиданно быстро сорвалась со своего места. Это было так непривычно. Обычно она двигалась плавно и медленно, будто под водой. А тут — стремительно, даже суетливо… Пришедшего она не впустила, вышла к нему за дверь сама.

— Что происходит? — одними губами спросил я и посмотрел на Эдика. Тот пожал плечами. Даша на меня не смотрела. Она уткнулась в стол и тоже что-то торопливо писала. Или делала вид, что пишет.

Антонина вернулась минут через десять. Оглядела нас всех потускневшим взглядом.

— Ребята, вы заканчивайте тут свои дела, а мне нужно уйти, — сказала она.

И вышла.

— Так что у нас происходит? — повторил я свой вопрос и посмотрел на Дашу.

— Директора арестовали, — сказала она. — Я видела милиционеров у его кабинета.

— Может они по другому делу тут были, — нахмурился Эдик.

— Не думаю… — Даша поджала губы и снова уткнулась в свой блокнот. Я присмотрелся к ней внимательнее. Что-то с ней тоже определенно не так. Сегодня она была сильнее накрашена. Обычно она довольно умело пользовалась макияжем — реснички подкрасить, блеск для губ, там… А сегодня прямо полная боевая раскраска, как будто она не на работу, а на дискотеку собралась. На шее повязан пышным бантом шелковый шарфик. Раньше она так тоже не делала.