Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 93 – Саша Фишер

Отец в первый раз поднял на меня взгляд. Кажется, с момента нашей встречи я впервые встретился с ним глазами. Кажется, я сказал то, что надо. Для начала.

Теперь надо не упустить инициативу.

Отовсюду послышались приглушенные окнами хлопки открывающегося шампанского. Одиннадцать часов, скорее всего.

— Старый год провожают, — бесцветным тоном сказал отец. — Так, говоришь, у тебя все хорошо?

— Да, отец, — твердо сказал я. — И если ты хочешь, чтобы я ушел и больше никогда не появлялся, то я уйду. Но я должен был прийти хотя бы затем, чтобы сказать тебе это. Вот. Я сказал. Спасибо тебе еще раз. За меня. За то, что я получился такой, какой есть.

Отец молча курил. Он опять не смотрел на меня. На его рубленом лице не отражалось никаких эмоций. Я терпеливо ждал, чувствуя, как начинают ныть от мороза пальцы в ботинках. Но я стоически терпел. Приплясывать от холода в такой серьезный момент будет как-то… несерьезно.

Папироса догорела до самой бумаги. Отец крепко зажмурился и отвернулся. Провел ладонью по лицу. Потом снова посмотрел на меня.

— Ну и что мы тут стоимна морозе? — сказал он сварливым тоном. — Стол ломится, шампанское выдыхается. Двинули домой, Иван!

И он решительно, практически строевым шагом направился обратно к подъезду. Дисциплинированно выкинул окурок в урну рядом с лавочкой. В отличие от многих других-прочих, которые имели обыкновение швырять их там же, где и курили. Что меня бесило несказанно как в свое время, так и сейчас.

— Ну и что вы все замолкли, как эти самые?! — рыкнул отец, входя в комнату. — Старый год провожать будем или нет?!

Я шагнул следом за ним. Глаза мамы от удивления стали круглыми. Лицо Игоря вытянулось. А это… Я внимательно окинул взглядом молодого, чуть старше меня, парня. Вот в нем было несложно разглядеть его будущего. Он сидел, уткнувшись носом в тарелку и механически двигал вилкой. Илья. Правая рука будущего повелителя криминального Новокиневска. По праву рождения, как я понимаю. Он был полноват, спортом явно не увлекался, его таланты находились в другой области. Он умел считать деньги. И, собственно, именно этим и будет заниматься до самой своей смерти в конце девяностых. Когда его пристрелят прямо на рабочем месте. И убийство так и не будет раскрыто. Из-за чего потом Игорь соберет своих быков и отправится на разборку, получит пулю, и скорая привезет его в больницу шинников, где случится та самая перестрелка, где погибнет Лизка-оторва, и ее разум переместится в сознание моей бабушки. Ох…

Игорь торопливо сорвал фольгу с горлышка бутылки советского шампанского и принялся откручивать пороволочку. Как-то эта штука, притягивающая пробку, называется… Есть какое-то смешное слово… А, вспомнил!

— Между прочим, эта вот проволока на шампанском называется «мюзле», — сказал я.

— Как-как? — встрепенулась мама. — Ой, тебе же надо прибор поставить! — Она бросилась мимо меня на кухню.

— Это на каком еще языке она так называется? — криво усмехнувшись, сказал отец и уселся на свое место во главе стола.

— На любом, — сказал я. — Илья, ты же потеснишься на диване? Или мне сходить за табуреткой?

Илья молча подвинул зад, и я сел рядом с ним.

Выдох.

Не сказать, чтобы напряжение полностью эту семью отпустило. Нервяк был тот еще. И у каждого явно по какой-то своей причине. Мать подчеркнуто суетилась, раскладывая передо мной приборы — тарелка, вилка-нож, стакан для прохладительныхнапитков, хрустальный фужер для шампанского, рюмка для крепкого. Тоже хрустальная. Отец был напряжен и старался ни на кого не смотреть. Игорь был недоволен, но довольно умело это скрывал. Но иногда прорывалось. Особенно это было заметно, когда он бросил на меня взгляд поверх горлышка бутылки шампанского. Будто в прицел смотрел. Все пошло не по его плану? А какой тогда был план, интересно?