Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 62 – Саша Фишер

— Видите ли, какое дело… — я с шипением втянул в себя воздух. — Она в психлечебнице. И ее зовут совершенно иначе, она моя знакомая. Но вот фамилия привлекла мое внимание. Видите ли, я журналист. И пишу материал о знаменитых уроженцах Новокиневской области. Андрей Иванович Покровский — знаменитый изобретатель, родился здесь еще до революции. Я пытался найти о нем какую-то информацию, а тут эта история. Людмила сказала, что ваша девичья фамилия — Покровская. Я обрадовался, и сразу к вам.

— Как-как вы говорите? — нахмурилась старушка. — Андрей Иванович? Ничего о таком не слышала…

Еще бы она слышала! Я его только что из головы придумал. В надежде на то, что сейчас она ударится в воспоминания и что-нибудь интересное все-таки всплывет.

— Я же Покровская по матери, — сказала она. — Она вышла замуж, меня родила, а муж сбежал от нее в город и бросил одну со мной на руках. Она фамилию обратнои вернула. И этого… из всех метрик вычеркнула. Так что я от отца только имя и знаю. Вроде немец… А еще сестра у меня была, но она тоже уехала в Новокиневск, и носу сюда уже лет тридцать не кажет. Софья.

Софья, точно! Баба Соня звали хозяйку этого дома! Тоже такая сдобная старушка с лицом доброй волшебницы.

— А сейчас моя фамилия Ивлева, по третьему мужу, — продолжала она. — Был еще четвертый, но я не стала больше менять, очень уж не хотелось мне после Ивлевой становится Тугодумовой.

— А Елизавета, которую вы упоминали? — спросил я.

— Лизка, оторва, — старушка поджала губы. — Дочка моя от первого брака. Замуж выскочила за какого-то вертлявого типа из Москвы. Сначала в подоле принесла, так я ее на порог пускать не хотела. А потом этот тип ее вместе с ребенком и увез. Только она не Андреевна. Да и не Покровская. Отца ее Петр Житинский звали. Умер он давно уже…

Я вышел от Веры Германовны, когда на улице уже начало темнеть. Голова пухла от имен ее многочисленных мужей, детей, племянников и прочих родственников. Я даже со счету сбился, сколько и кого у нее было. Сам не понял, узнал я что-то важное или нет. Если эта Елизавета Андреевна, которая вселилась в голову моей бабушки, похожа на меня, то вряд ли я найду ее в прошлом. Сам же я, получается, из будущего. Но фамилия… Не случайно же она ломилась в дом, который принадлежал женщине с той же фамилией? Значит какое-то отношение она все-таки к этой задорной училке с бурной биографией все-таки имеет. Сколько точно у нее было детей, я сосчитать не смог. Но как минимум трое. Сын, который построил дом, в котором сейчас живут Копыловы. Лизка-оторва. И Галенька, которая умерла от рака три года назад. А сын, судя по тому, как все старательно обходили тему того, куда он делся, изволит пребывать в местах не столь отдаленных… Что ж, жизнь — она такая.

Но кое-что я в клювике все-таки унес. Год рождения Софьи Михайловны, родной сестры Веры Германовны. Двадцать второй. Отчество «Михайловна» их общая мама вписала по своему отцу. Кто был настоящим отцом Сонечки, Вера Германовна не знала. «Болтают разное, но все врут!»

А раз я знаю фамилию, имя и отчество, значит горсправка мне в помощь. И если дамочка до сих пор живет в Новокиневске, то я ее найду.

Я запахнул пальто поплотнее. К вечеру усилился ветер и пошел снег.Постоял с полминуты на дамбе, обдумывая, не вернуться ли к своим приятелям-психиатрам. Феликс Борисович на машине, как раз бы доехали с ним вместе до дома…