Книга Звезда заводской многотиражки, страница 117 – Саша Фишер

Губы сами собой расплылись в улыбке. Маленький я прокатил мимо поста свою тележку, моя бабушка прошла следом и кокетливо мне улыбнулась. Обалдеть. А ведь я, кажется, помню этот день... Родители ушли на работу, а я наныл себе у бабушки записку в школу, а потом она взяла меня с собой на работу. Как раньше, еще до школы. И сейчас напротив лестницы эту чертову тяжеленную тележку занесет, и она врубится в стену. У меня даже на секунду возник порыв в два скачка догнать самого себя и удержать бряцающую конструкцию от крушения. Хотя... Разобьется десяток тарелок, потом бабушка на меня наорет, я обижусь и убегу хлюпать носом в своем «тайном месте» — крохотной каморке с мешками белья. И там меня найдет добрый пенсионер с вытатуированными кольцами на пальцах. И он подарит мне плетеную из капельницы рыбку, которая потом лет на десять станет моим талисманом. «Как захочешь развести сырость, сжимаешь рыбку!» — сказал тогда тот дядька. Научил меня не плакать.

Вот же черт! Какая фигня все-таки с этим изменением истории! Вроде бы, безусловно фиговая ситуация — куча разбитых тарелок, но если ее убрать, то что? Я не убегу в ту комнату, меня не найдет старый зек и не научит справляться со своими слезами. Я останусь плаксой, и тогда...

Бздяммм!

Тележка впечаталась в стену, грязные тарелки со звоном посыпались на пол.

— Ах ты зараза косорукая! — завопила бабушка и бросилась ко мне. В смысле, не ко мне нынешнему, а к десятилетнему Жану. Схватила за ухо и шлепнула со всего маху по заднице. — Я же тебе говорила, осторожнее!

А потом красный как рак Жан вырвался из ее рук и, сломя голову побежал в дальний конец коридора.

— Вы что-то хотели? — спросила медсестра и потормошила меня за плечо. Я очнулся и понял, что она спрашивает уже не в первый раз.

— Ой, простите, — я виновато улыбнулся. — Меня ночью привезли без сознания, можно мне позвонить?

— Это внутренний телефон, — сказала медсестра и потеряла ко мне интерес.

— А как я могу сообщить родственникам, что в больнице? — нахмурился я. Блин, как мы жили до мобильных телефонов вообще?

— Автомат на первом этаже, — не глядя на меня сообщила медсестра и принялась писать что-то в своем журнале.

В тяжелой черной трубке телефона-автомата раздавались длинные равнодушные гудки. Ну давай же, Веник, проснись! Я точно знаю, что ты дома... Хотя, будем честны, сам я в такой же ситуации телефон бы проигнорировал.

Тут трофейная двушка, добытая у одного из соседей по палате, провалилась в прорезь, в трубке щелкнуло и зашипело.

— Аллоу, — раздался бархатный женский голос, испортить который не смогло даже фиговое качество динамиков. Я моментально вспомнил божественную красоту Екатерины Семеновны, ее шелковый халат с драконами и четкую линию губ. Даже почти увидел ее у аппарата в прихожей.

— Екатерина Семеновна, доброе утро! — сказал я. — Это Иван, приятель Вениамина, помните меня? Понимаю, что он спит, но я тут попал в больницу...

— Иван? — переспросила мама Веника. — Конечно же, я вас помню, как я могу забыть такого галантного юношу... В больнице? Что с вами случилось?

— Ничего страшного, просто головой ударился, скользко очень, — ответил я.

— Боюсь, я сейчас не смогу разбудить Вениамина, — сокрушенно проговорила Екатерина Семеновна. — Скажите мне,в какой вы больнице, и я все ему передам.