Книга Звезда заводской многотиражки, страница 114 – Саша Фишер

Думать стало вообще некогда. Под руку подвернулся тот самый снежный камень. Обжег мне холодом голые пальцы.

Я замахнулся и со всей дури швырнул его в сторону дома. Молясь только о том, чтобы он не попал тупо в кирпичную стену.

Зазвенело разбитое стекло. И в этот же момент помне прилетело несколько ударов, один из которых, дубинкой по голове, отправил меня в вязкое небытие...

Сквозь вату я услышал сначала визгливую ругань какой-то тетки на всю улицу. Потом вой милицейской сирены. Потом удаляющийся топот троицы.

Потом все было какими-то отрывками. Кто-то светил мне в лицо фонариком. Чьи-то руки слаженно поднимали мое тело и перекладывали на носилки. Успел подумать саркастично, что вот, мол, теперь и не надо переживать, открыта ночью у нас общага или нет. Потом я еще разок приложился головой в машине скорой помощи. Надеюсь, это все-таки скорая, а не труповозка. А то окажусь опять в дежурство Веника, то-то он обрадуется...

Был момент, когда я даже пытался что-то сказать. Кажется. Не уверен. Может я только думал, что пытаюсь.

Потом машина остановилась, и меня снова куда-то поволокли.

— В травме мест нет! — заявил женский голос.

— А куда его тогда? — пробасил мужской.

— Давай в нервное, там пустых коек полно, — сказала женщина. — Врач утром придет, переведет, если надо будет. Череп же не пробит?

Потом мне снова посветили в глаза фонариком. Голова чуть не раскололась от боли, когда чьи-то пальцы не очень нежно ощупали место удара. Я даже попытался что-то сказать, но провалился во мрак.

Полностью очнулся, когда уже было светло. Или даже скорее проснулся. Кажется, я приходил в себя и раньше. Вроде бы по больничной палате кто-то ходил и перемещал звенящую стеклом тележку. Потом сквозь сон слышал какие-то смутные разговоры.

Но это все было как будто не приходя в сознание.

Живой, уже хорошо. Здоровенная больничная палата, коек на десять. Стены, до половины покрашенные зеленым. Молочно-матовые таблетки плафонов на стенах. Тощенькое одеяло в белом пододеяльнике. Прямо у меня перед глазами на белой ткани печать синими чернилами — «НО. Городская больница шинного завода». Еще было больновато дышать, или сломали ребро, или просто ушиб на боку. Плечо побаливало, но не особенно. Саднили ладони и болело правое колено. Это на него я ночью как раз упал.

Вроде других повреждений не было.

Я приподнялся на локте. Меня замутило. Ага, ясно. Кукушечку стрясли. Может даже сильно, хрен знает. Получается, я несколько часов был в полуотключке. Ну или просто плохо помнил, что происходило.

Хотелось пить, в животе урчало. Кромеменя в палате никого не было. Дверь в коридор была приоткрыта, оттуда тянуло запахом столовки. Пахло подгоревшим молоком почему-то. А, ну да. Завтрак, наверное. Молочная каша или что-то в таком духе. Поэтому и нет никого.

Я спустил ноги с кровати и попытался встать. Голова кружилась и мутило, конечно. Но есть при этом все равно хотелось, несмотря на не особенно аппетитный запах. Я взялся за спинку кровати и все-таки встал. Ладно, не так уж все и плохо. Ноги держат.

Вот только из одежды на мне только трусы и майка. А остальное куда дели? Мои многострадальные джинсы «Рила», кофту, пальто?

Ладно, по ходу дела разберемся.

В коридор-то в чем выйти? В одеяло что ли завернуться?

А, наверное, вот эта тряпка, перекинутая через спинку кровати, и есть больничная одежда. Я стащил с гладкой стальной дуги застиранный фланелевый халат и кое-как натянул. Он был маловат, скорее женский, чем мужской. И короткий. Даже колени не прикрыл. Да синячок ничего так расцвел...