Книга Чужой наследник 7, страница 6 – Данил Коган, Саша Фишер

Или вот то, что Жестковых — сапфиров не взяли в дружную команду умиротворяторов еще один тревожный знак. Если бы дело было четыреста лет назад, я бы сказал, что клану вынесено молчаливое порицание трона. Следующий шаг обычно — массовые казни. Но по нынешним демократическим временам, может, они сами решили в стороне остаться.

С родом Шуйских-то все понятно. Они единственные, кого поимеют за попытку сменить династию. И не за саму попытку, а за предательство родичей по камню. И император, и глава клана Алмаз наверняка были в ярости. Сегодня род голосует не вместе с родственниками, завтра секретами камня торговать начнет. В мое время их бы уже вырезали под корень, за такие моральные кульбиты.Но и сейчас, полагаю, от наказания они не уйдут. Никто не любит предателей. Одно дело, грызня между кланами. Она всегда была и будет. И совсем другое — предать родственников. Я так-то человек незлобивый, но в мое время за такое «кровавого орла» мерзавцам взрезали. И правильно делали.

Ладно. Меня это все не касается напрямую. Новости и впрямь позитивные, если на короткой дистанции смотреть. А если на длинной, то давно уже понятно, подгнило что-то в нашем Ожерелье. И пока эту гниль не вычистить, разложение продолжится. И действовать жестоко, как встарь, сейчас нельзя. Публичные казни и телесные наказания уже не в тренде. Да и не всегда такое и «какраньши» помогало, будем честны.

* * *

— Ну что? Заводим? — Иван, все так же покрытый с ног до головы солидолом, по-хозяйски осматривал скелет «Гиппопотама», выкаченный из ангара.

— Давай. Силе помолясь. Полезли. — Ответил я. — Ефим Алексеевич, — обратился я к Черепанову, — Профессионалы и начальство — вперед. Вторую лестницу наш кулибин не починил.

Черепанов хмуро зыркнул на меня и пополз по металлической лестнице в кабину, которой вернули бронирование. Не нравится ему мой юмор. Он, кажется, думает, что я над ним посмеиваюсь. И зря. Я нашего инструктора вполне уважаю, как профессионала в своем деле. А ерничаю по привычке.

— Вань, ты последний, как самый скользкий. — Заявил я Ване. — После тебя ступени станут непроходимыми.

— Ты бы сам часами покопался внутре такой дуры, твоя светлость, я бы на тебя поглядел тогда.

— Факты говорят. Ты сам-то, кстати, не знаю, перчатки и ботинки переодень. Реально сорвешься и шею себе сломаешь. А инструктору потом отписки писать.

— Злыдня ты, Олег Витальевич. Че я с тобой связался. Сидел бы дома щас…

— Ага. Конечно. Торчал бы в мастерской своей, машины богатеям перелицовывал. Но за гораздо меньшие деньги.

— Эт правда. Единственное, что в тебе есть хорошего, это твой кошелек.

— Эй! И еще мои прекрасные глаза! — Я вытаращил обозначенные органы зрения в сторону Ивана. Мы оба одновременно заржали.

Черепанов между тем нырнул в кабину, и я полез за ним. За мной пополз Ваня, действительно сменив перчатки на свежие и переодев бахилы.

Черепанов устроился на месте пилота, Ваня на рабочее место механика, а я притулился на сиденье стрелка, коих в кабине былосразу два. Я постарался расположиться так, чтобы видеть, что делает Черепанов.

— Ключ. — Коротко бросил Черепанов. Вставил шестигранную фиговину в гнездо, повернул и нажал кнопку на приборной панели.

Мех слегка дрогнул. Мягко заурчал реактор. Приборная панель ожила. Стрелки на круглых циферблатах дернулись в пароксизме служебного рвения и застыли в зеленых зонах.