Книга Чужой наследник 7, страница 127 – Данил Коган, Саша Фишер

— Да ничего мы не поняли, старина. Ничегошеньки. И это очень грустно. Очень!

Каждая их фраза — удар мечом. Рвущая кожу свинчатка хлыста. Болезненные порезы от моей драгоценной госпожи.

Я истекаю кровью.

Я и сам иногда говорил себе эти слова. Трус. Предатель. Убийца.

Я корчусь от боли под ударами этих троих. Я не могу умереть в этом месте. Но я могу испытывать боль!

Я, действительно, явился на бой без оружия. Без магии. Я пошел против силы, которая сожрала миллиарды? Чего я хотел?

Вот что ждало бы Ивана Шереметьева. Попади он сюда четыреста лет назад. Поглощение. Или бесконечная боль. Раны, нанесенные самой душе.

Но я не Иван Шереметьев. Не тот Арлекин, бледная тень которого посмела поднять руку на хозяина. Я, зерг вас твари сожри, Олег Строгов. Я не шут! Я…

Рука обрастает латной перчаткой. Удар плетью соскальзывает с выросшего из моего тела массивного наплечника.

Перчатка сжимает рукоять меча.

Грудь облегается кирасой.

Я встаю. Оказывается, они успели уронить меня, и я лежал в луже собственной крови.

Но я встаю!

Голова прикрыта шлемом. Перед глазами лязгает стальное забрало.

Олег Строгов не шут. Он рыцарь.

Идите сюда, ничтожества.

— Не я сейчас служу силе, пытающейся сожрать наш мир, Шуйский. Ты назвал меня предателем? Взгляни на себя. Ты первым нарушил сделку. Ты мог выбрать другого абсолюта. Но ты решил, что мой род не переживет твое царствование. И ты сейчас жалкая тень самого себя. Раб, а не властелин.

Свист клинков. Мы сходимся в схватке. Мы часто дрались с ним в тренировочных поединках. И он почти всегда выигрывал. Все же мое ремесло было не в честных схватках один на один. А он был алмазом. Но я не Ивашка. Больше нет.

Как там этот прием называл Августович? Крыло журавля?

Шаг, клинки скрещиваются. Еще шаг. Перевод.

Пропустить его клинок под мышкой.

Удар.

Голова Василия Шуйского отделяется от тела.

Я гашу его Суть.

Поворачиваюсь к хлещущему меня в бессильной злобе Крафту. Мои доспехи невозможно пробить этой дрянью, которую он выбрал в качестве оружия.

Прежний я не носил доспехов.

— Ты — мое единственное неоконченное дело. — Говорю я ему. — А я не люблю незаконченных дел. Отправляйся к своему хозяину. Тебя уже заждались в аду.

Еще одна суть гаснет.

Остался еще один. Прячется в тенях. Насмехается и плачет одновременно. Он — моя тень, неуловимая и вездесущая. Но с ним же и проще всего.

Втыкаю меч в землю. Позволяю доспехам покинуть мое тело. И раскрываю объятья.

Пришла пора вернуть заплутавшую частичку моей души.

— Тень. Знай свое место. Иди ко мне.

Его суть сливается с моей.

Вот и все.

Передо мной мигал гаснущий костер. Деревья и кусты вокруг поляны тихо покачивались, словно под порывами ветра. Я огляделся. Исчезла тропинка к воротам замка.

Теперь я чувствую это место совершенно по-другому. Оно стало частью меня. Моя Суть втянула его в себя и перестроила под мой характер.

Когда-нибудь это место изменится. Но не сейчас.

Я сел на бревно возле угасающего костра. Мне нужно немного передохнуть. Слишком много впечатлений за одиндень. Нашарил на земле обломок ветки. Подкормил костер. И еще.

В языках пламени я вижу камин. Возле него сидит на коврике безобразный карлик в шутовском колпаке. В кресле неподалеку возвышается бледный мужчина в черных одеждах с короной на челе. Привет, Стиви. Как жизнь людей меняет. Они не видят меня. Еще не время. Они ждут.