Книга Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3, страница 37 – Данил Коган

Получается, я раскрыл дело о покушении на прикаспийского губернатора. Только мне на губернатора было откровенно наплевать. Однако мне было не наплевать на покушение на Марию.

Великий князь говоришь? Посмотрим! Как минимум чиновника отвечавшего за операцию нужно было наказать. Это не завтра, конечно. Но запись в «чорную книжечку» я оставил.

Насчет меня, у опричника был приказ «оставить в покое», который Владимиров собирался нарушить. Самоуверенный тип. И какой-то безголовый. Я выпотрошил его полностью, естественно, записав весь процесс допроса на нейро. Но результат меня разочаровал.

Владимиров был довольно мелкой сошкой, которую использовали как расходный материал. Но он был пронырлив и нагл. Например, сведения о Коковцеве он раздобыл, проследив за контактами своего предыдущего контакта. То, что он работал на Синий двор, вдохновляло опричника, единственно с чем он не мог смириться, так это с собственной ролью полевого куратора операций. Он, конечно же, считал, что достоин большего.И его ужасно бесило недавнее наказание и необходимость сидеть в «сраном Воронеже». Отчасти виновником своих неудач он считал меня.

Когда у меня закончились вопросы, я посмотрел на Игоря. То в ответ насмешливо улыбнулся и пожал плечами. Мол: «Ты эту кашу заварил, тебе и хлебать».

Я встал.

Владимиров сидел на полу, голый, жалкий, трясущийся.

— Что вы со мной теперь сделаете? Я могу исчезнуть. Раствориться.

— Закрой рот. — Он торопливо сжал челюсти. — Ты можешь дать ему какое-нибудь зелье, которое отбивает память? Дня на три, например? — спросил Игоря, обходя пленника. — Сидеть! Вперед смотри, — бросил я Владимирову, который пытался сопровождать меня своим взглядом побитой собаки.

— Временные эффекты могут быть отменены. Для полной надежности необходимо уничтожить его нейронные связи. В худшем случае он впадет в кататонию. В лучшем станет полуовощем. Может, даже сохранит частичную дееспособность. Я не нейрохирург.

Владимиров отчетливо всхлипнул. Я, морщась от отвращения, положил руку ему на плечо и слегка похлопал.

— Решать тебе, — продолжил Игорь, как ни в чем ни бывало. — Но отпускать его, даже со стертой памятью нерационально. — он немного помолчал, будто колеблясь, но все же добавил. — И жестоко.

Владимиров снова всхлипнул.

— Спокойно, — произнес я, снова берясь за его плечо. — Ты все рассказал. Ты молодец. Не бойся. Мы найдем выход.

И, дождавшись, когда мышцы под моей рукой слегка расслабятся, я резким движением второй руки свернул опричнику шею.

Хрустнули позвонки. Тело, обмякнув, упало на закрытый полиэтиленовой пленкой бетон.

А меня чуть не стошнило.

Я убивал и раньше.

Но впервые в жизни я убил абсолютно беспомощного человека. Не в бою, и без непосредственной угрозы моей жизни. Просто придушил молодого мужчину как куренка.

И моему организму это не понравилось. Да что скрывать. Я в душе испытывал какое-то странное отвращение к своему поступку. Хотя по всем раскладам, поступил абсолютно верно.

Игорь мягко отстранил меня и начертал над мертвым телом очередную печать. Труп опричника просел, начал превращаться в какую-то ноздреватую пенистую массу. Минута, и от тела осталась маленькая быстро испаряющаяся лужица на полу.

Мы молчали, глядя, как алхимия заметает следы нашего преступления. Наконец, Игорь прокашлялсяи заявил.