Книга Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3, страница 34 – Данил Коган

Владимиров, раздетый догола, валялся на полу все в той же остолбеневшей позе, в которой его застала парализующая печать. Одежда, которую с него просто срезали, валялась чуть в стороне. Левая нога опричника ниже колена посинела и опухла. Видимо, сломал при падении с третьего этажа. Сочувствую мужику, но неискренне.

Я подбросил империал и уставился на державного орла, надменно взирающего на меня с оборота.

— Игорь. Помнишь печать, которой дед наказывал отца и его братьев? — спросил я своего «верного слугу».

— А ты, Алексей, откуда о ней знаешь? Гриша рассказывал?

— Меня дед как-то раз тоже «проучил». Скандал был страшный, отец тогда с ним разругался в пух и прах.

— Да, я знаю эту печать. Хотите подвесить реципиента? В принципе идея неплоха.

— Сколько в ней мои старшие родичи максимум выдерживали? Минут пятьдесят?

— Да. Рекорд — пятьдесят четыре минуты. Надо попробовать. Калечащий допрос может быть неэффективен.

— Можешь проверить его на «закладки»? У опричников может обнаружиться что-то вроде «молчи-молчи» — печати на смерть.

— Это рядовой сотрудник. Не оперативный агент. Откуда у него такое? С другой стороны, если я правильно понял подоплеку его здесь появления, его истинные работодатели могли и озаботиться. Сейчас посмотрю, Алексей.

А я отметил про себя, Игорь откуда-то знает, или думает, что знает, статус Владимирова в его конторе. Но сегодня вечер других вопросов. С Игорем придет пора разбираться позже.

Старик между тем начертил в воздухе сканирующую печать и опустил ее на реципиента. По всему телу на коже засветились различные узоры и руны.

— Ты прав, Алексей. Закладки тоже есть. Но сделано топорно, завязано на эпителий. Сейчас уберу все улучшения разом, подожди минутку.

Игорь направил еще одну печать на Владимирова, и зрачки опричника расширились, перекрыв радужку. О, болевой шок!

Узоры, выделяющиеся на теле допрашиваемого, растворились.

— Он что, видит? Спросил я.

— Веки не опущены, значит, как-то видит. Мозговая деятельность не остановлена же. Иначе он бы уже был овощем.

После этих слов Игорь занялся выведением новой печати в воздухе. Всееще парализованного работника правоохранительных органов Рязани спеленали силовые жгуты, вздернули и распяли его вниз головой.

Следующим действием Игорь снял с Владимирова свою печать парализации.

По комнате разнесся вопль боли и ярости. Ну да в это печати и так несладко, а уж со сломанной ногой, тем паче.

Игорь невозмутимо подошел к висящему в воздухе опричнику, оцарапал его длинным булавкой и капнул на царапину какую-то жидкость из пипетки. Это действие он повторил четырежды с разными участками тела пациента.

— Суки, я вас сгною, сдохните, вы на кого руку подняли, недоноски…

Как только к опричнику вернулась способность говорить, он начал выплескивать на нас поток угроз и оскорблений, и останавливаться не собирался.

— Это гнев, — повысив голос, чтобы перекричать висящего вниз головой Владимирова, сказал Игорь. — Там еще несколько стадий до «принятия», мы вполне успеем поужинать, Алексей.

— Согласен, Игорь. Правда, он голос себе так сорвет! — заметил я, направляясь к выходу из комнаты.

— Пустяки. Как сорвет, так и вылечим, — Игорь двинулся за мной.

— Извини, Владимиров, тебя на ужин не приглашаем, — все же я злопамятный человек. Это говнюк еще тогда чуть не сжег Марию, и наверняка был причастен к нападению на автозак. Ни малейшей жалости к нему я не испытывал. Тем более что эту печать я имел неосторожность испытать на собственной шкуре, и никаких физиологических повреждений организму она не наносила. — Повиси здесь, приятель. Мы скоро вернемся и поговорим по душам. Никуда не уходи!