Книга Ни кола ни двора, страница 82 – Дария Беляева

Вдруг меня осенило, что необходимо передать Фиме зарядное устройство. Чтобы она могла крутить "Земляничные поля навсегда" столько, сколько захочет.

Мама сказала:

— Я давно знаю Толика.

Из этого, вероятно, должен был получиться какой-то вывод, но я не могла его озвучить в связи с недостатком информации, а мама ничего больше не говорила.

— Мы просто подружились, — сказала я. — У него интересная философия, и он помогает людям. И меня берет с собой. Считай, что я занимаюсь благотворительностью.

— Твой папа не волнуется, — сказала мама. — Потому что он — мужчина. Говорит все то же самое.

Может быть, подумала я, мой папа просто больше похож на меня.

— Не понимаю, о чем ты.

Я подошла к ней, положила альбом на стол, взглянула через мамино плечо на экран компьютера — сплошные графики, схемы и ссылки.

Я сказала:

— Ты думаешь, он сделает мне что-то плохое?

Мама засмеялась.

— Нет, конечно, нет. Толик — друг твоего папы. И он очень любит меня. Меня, скорее, пугает, что с ним ты попадешь в историю.

Вчера я попала в такое количество историй, и мне так понравилось, что сердце мое до сих пор билось по-особенному.

Конечно, я не собиралась от всего этого отказываться.

Я сказала:

— Мне нужна твоя помощь. Мы были у одной девушки, она больна раком. У нее такой огромный живот и совершенно лысая голова. И она делает такие чудесные вещи.

Я раскрыла перед мамой альбом.

— Такой психодел семидесятых, правда?

Мама листала альбом, на мозаики Светки она смотрела завороженно, с суеверным испугом и восхищением. Ее аккуратный пальчик скользнул по чешуйкам.

— Удивительно! — сказала мама. — Вот это чувство цвета.

— И орнаменты такие архаические, — сказала я. — Мне тоже так нравится. Мам, а, может, можно устроить ей выставку?

— Цветочек, у нас музей естественной истории.

Я легонько улыбнулась. Мне повезло знать кое-что из того, что мама не знала. Она долистала до динозаврика, мозаики, из которой выступал зеленый силуэт тираннозавра. Мама вгляделась в него, радостная, отвела руку с альбомом, вновь приблизила его к глазам.

— Вот, — сказала я. — Смотри, как в тему.

Мама нежно улыбнулась, погладила чешуйчатого,орнаментального и в какой-то степени монументального зверя.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказала она. — Можно я возьму альбом?

— Конечно!

Я сделала победный глоток маминого кофе, он оказался невероятно сладким на вкус.

Я чувствовала себя отлично, сильной, хитрой, мне не терпелось рассказать все Светке. Я даже играла с мыслью поехать к ней самостоятельно.

— Спасибо, мам, ты делаешь просто суперское дело!

Я хотела было уйти, умыкнув мамин кофе, но вдруг она сказала:

— А что касается Толика, знаешь, мы с ним даже ходили на свидание. Это было до того, как я стала встречаться с Витей. Помню, мне пришлось вылезать к Толику со второго этажа, а потом он пробрался в магазин и украл две банки компота, мы пили его в парке, и Толик еще с кем-то подрался… Не помню, с кем!

Мама приложила пальчик к губам, кокетливо и одновременно по-детски. В этот момент она была такой красивой, куда красивее меня.

— Он тебе не понравился? — спросила я.

Но мама не ответила. Она продолжила свою мысль самым странным образом:

— Мы с Ритой тогда слушали Джоан Баэз.

Тетя Рита — мамина лучшая подруга. В честь нее меня и назвали. Она жила в Москве и работала журналисткой в какой-то нищей, но правдолюбивой газете. Тетя Рита носила очки с толстым стеклами, обладала внушительным носом, отличной фигурой и прекрасным, восхищающим, живым умом. Я ее обожала, жаль только, что мы виделись так редко.