Книга Ни кола ни двора, страница 181 – Дария Беляева

— Фазу убийства людей острым ножом ты, вроде бы, уже прошел, —сказала я.

— Будем счастливы с тобой, найдешь себя, и я себя найду, а? Может, ты и ваще-то быть со мной не захочешь к лету. Хоть попутешествуешь, я тебе Приморье покажу.

Губы у меня онемели от волнения, от радости и злости.

— А как я по-твоему объясню это родителям?!

— Никак. Или как-нибудь. Или вполне хорошо объяснишь. Я без понятия. Тебе все известно, ты и думай.

Тогда я сказала:

— Да пошел ты! Думаешь, можешь просто сбежать от меня? Оставить меня здесь?!

— Не, — сказал Толик. — Я тебе предлагаю поехать типа со мной.

Но я слышала другое: я уеду с тобой или без тебя, уеду-уеду-уеду, а ты останешься в этом доме на краю мира, где никогда ничего не происходит.

И я сказала:

— Ты мне не нужен. Спасибо, что научил меня кое-чему, теперь я справлюсь сама. Неужели ты думаешь, что я все оставлю и уеду с тобой просто так, потому что ты предлагаешь?

— Не, — сказал Толик снова. — Я тебе просто предлагаю. Есть такой варик, а думай ты сама.

— Оставить родителей? Это по-твоему вариант?

— Да, — сказал Толик. — По-моему, вариант. У тебя вся жизнь впереди, ты их все равно оставишь. Поди плохо отправиться в путешествие.

Он осекся, задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы. Толику не хотелось меня уговаривать. Он предлагал мне принять первое в жизни серьезное решение.

— И когда ты уезжаешь? — спросила я.

— Завтра утром.

Толик глянул на часы, засмеялся.

— То есть, уже седня. Седня утром.

Он вытащил изо рта сигарету, стряхнул пепел прямо на пол и поцеловал меня в щеку.

— Думай, — сказал он. — Как оно тебе будет лучше.

А я сказала, что ненавижу его.

Понимаете, потому что я представляла, что мы вечно будем жить в моем странном доме, вечно будем ездить в Вишневогорск, вечно будем навещать вечно умирающую Светку.

Я не могла простить ему, что жизнь предполагает выбор. И что выбор A всегда убирает возможность B.

И что впереди перемены, я ведь так ненавидела перемены.

А Толика я любила.

Но я сбежала, злая, перепуганная и в слезах.

Я не могла уговорить родителей отпустить меня, во всяком случае, до завтра. И не хотела просить Толика подождать.

Я вообще не хотела выбирать. Пусть бы все решила за меня судьба, пусть бы я не была ответственна ни за один поворот в своей жизни.

Мне хотелось нестись на полномходу в машине без тормозов или плыть по реке, чье течение слишком быстрое, чтобы справиться с ним.

Я хотела уехать с Толиком и боялась, что сделаю больно родителям.

Хотела остаться с родителями и боялась, что сделаю больно Толику.

Даже мысли о том, что это все временно, что это просто путешествие длиною только чуть больше полугода мне не помогали.

Все развернулось так стремительно, распрямилось внезапно и пружинкой, отдача ранила меня, и я плакала и радовалась, что отдала Толикову куклу Любане.

А то разбила бы ее.

А так просто ходила по комнате, плакала и заламывала руки, будто форменная истеричка.

Да и почему будто?

Почему надо всегда выбирать? Почему нельзя получить все и сразу?

Я так боялась потерять его, и так боялась разочаровать родителей, и даже не знала, чего боюсь больше.

Когда от слез стало тяжело дышать и заболело горло, я решила сделать то же самое, что и всегда.

Проспать свою жизнь.

Я выпила диазолин (это вам не диазепам, просто средство от аллергии, зато никто не запрещает маленьким девочкам хранить его) и легла в кровать.