Книга Ни кола ни двора, страница 156 – Дария Беляева

— Ты похожа на Уоллеса, только не педик, — сказал Толик. — Хорошо, кстати, что у тебя нет семи злых бывших.

Я ткнула пальцами в его щеку.

— Сразись с моими двумя злыми бывшими!

Он засмеялся на весь кинотеатр, заставил вздрогнуть какую-то парочку.

— А какой твой любимый фильм? — спросила я.

— "Техасская резня бензопилой", — сказал Толик, резанув воздух невидимой бензопилой. — Хотя "Хеллоуин" тоже нравится. Так что, даже не знаю, как этичнее ответить.

— Этичнее ответить что-нибудь вроде "Алиса в городах".

— А ты "Реаниматора" смотрела?

— Один раз я посмотрела "Кладбище домашних животных" и чуть не умерла.

Мы болтали, я крутилась вокруг него, и он иногда меня ловил, притягивал к себе, тогда мы смеялись. Вдруг я поняла, что Толику все это тоже в новинку. Если уж единственной его злой бывшей была умственно отсталая девушка.

То есть, наверное, трахался он много, работа ему позволяла, но вряд ли он часто ходил на свидания.

Вот почему в этот момент разницы в двадцать два года между нами совсем не чувствовалось. Несмотря на то, что Толик был ребячливым и забавным, я часто ощущала себя маленькой рядом с ним, а вот сейчас — нет.

В уборной, обклееной советскими плакатами, я долго рассматривала себя в зеркале: синяки под глазами, чуть покрасневшие, покусанные губы, но все-таки я пришла к выводу, что сейчас — красивая.

Завтракать мы пошли еще до рассвета и в "Макдональдс". Освещенный ярко до рези в глазах, пахнущий солено и жирно, "Макдональдс" был моим подростковым бунтом. Мама меня туда никогда не водила, только пару раз удалось улизнуть от нее и вместе с папой попробовать ужасно вредный гамбургер и просто убийственную картошку фри.

Толик в "Макдональдсе" тоже не был очень давно.

Чувство легкой ностальгии, как он любил говорить, одолело его.

Так что, когда перед нами вырос вопрос о том, куда пойти, оказалось, что вопрос этот крохотный и решается очень легко.

В "Макдональдсе" я заказала все на свете. "Биг Тейсти", большую картошку, чикены, два пирожка, мороженое и, в конце-токонцов, молочный коктейль.

Толик от меня не отставал, так что наши богатства, разложенные на подносе, наводили на мысль о бомжатской версии пиров Гелиогабала.

Толик очень смешно ел "Биг Мак", сначала снимал с него один слой и переворачивал верхнюю булочку, сотворяя из заморского яства бутерброд с котлеткой, затем приступал к поеданию оставшейся части бургера.

— Зачем ты так? — спросила я.

— Потому что это не для моего детского рта, — ответил Толик. Не знаю, чем меня это так насмешило, но я чуть не подавилась наггетсом.

Странное дело, мы настолько не объелись, что даже взяли еще по молочному коктейлю, клубничный — мне и шоколадный — Толику.

— Слушай, — сказала я. — Почему нам с тобой так хорошо?

— Потому что божественная любовь неотделима от смертной любви, — ответил Толик. — Во как я думаю.

И мы пошли в какой-то двор, смотреть на разгорающееся солнце и целоваться.

Еще в пути, когда мы так легкомысленно болтали, плутая между домов, я вдруг испытала укол беспокойства, когда мы с Толиком шли через подворотню. Я спросила его:

— Ты ведь меня не обидишь?

Толик сказал:

— Никогда тебя не обижу. Хотя никогда не говори никогда. Но я буду очень стараться тебя не обижать.

— Очень утешительно, — сказала я, но главное было сделано, я спросила — и он ответил, честно и просто.