Книга Долбаные города, страница 95 – Дария Беляева

— Ты точно в порядке?

— В абсолютнейшем.

— Нет такого слова.

— Есть, просто оно редкое. Потому что абсолют в природе практически не встречается!

— Блин, — сказал Эли. — Он мог бы предупредить и сказать, оплатит ли нам такси.

Эли ожесточенно бился с реальностью, пытаясь дозвониться брату, и я почувствовал себя посреди настоящего приключения. Начало пути героя отчетливо отдавало ароматами сэндвичей, пота и мочи. На платформе было жарко и грязно, поэтому подходящие к ней хромированные поезда казались с виду почти стерильно чистыми.

— Мы запутаемся, — сказал Рафаэль. — Это фактически неизбежно.

— Нет-нет, — ответил Эли. — Я точно все знаю. Даже не переживайте. Все будет в порядке.

Он, конечно, слишком нервничал, чтобы мы ему поверили. Эли сосредоточено изучал карту, Леви обхватил себя руками, подозрительно посматривая по сторонам, Вирсавия снова красила губы, а Лия докуривала сигарету, бросая вызов обществу. Но, надо признать, это было намного менее шокирующим, чем бродяга в боа, спящий под лестницей.

— О, классный парень, — сказал Саул.

— Твое будущее.

— Макс, почему ты меня так ненавидишь?

— Он истеричка, — сказала Лия. — Просто забей на него.

Она помолчала, а затем, со сладкой улыбкой, добавила:

— С другой стороны — похоже на твое будущее.

— И твое, — сказал Саул, и она толкнула его, Леви заверещал:

— Нет! Нет! Только не толкайтесь на платформе, иначе вы точно трупы! Возможно, и мы трупы! Цепнаяреакция пойдет непредсказуемая!

— Класс! — сказал я. — Это как игра в домино!

Вирсавия пыталась найти правильный ракурс для селфи, в итоге на фотографию попал Рафаэль, они тут же начали спорить о дальнейшей судьбе кадра. Я потянул Леви за капюшон куртки.

— Иди сюда, не хочу, чтобы Лия столкнула тебя!

— Тогда не подавай ей идеи!

— Может быть, это мой идеальный план твоего убийства?

В центре платформы абсолютно бездарно играл какую-то песенку из семидесятых гитарист. У него был усилитель, что позволяло ему заглушать мой внутренний монолог.

— Смотри, — Леви показал на него пальцем. — Наркоман, сто пудов.

— Или студент, — ответил я.

— В Дуате это одно и то же!

— По-моему ты перечитал республиканских газеток, — сказал я. Поезд, похожий для моего провинциального глаза на какого-то библейского масштаба зверя, раскрыл перед нами свое брюхо, и мы метнулись в свободным, рыжим и желтым, сиденьям. Места хватило всем, хотя нам и пришлось некоторым образом рассредоточиться по салону.

Мы с Леви сели у окна, и когда поезд нырнул в тоннель, я долгое время рассматривал провода за стеклом, блестящие поручни, кудрявых чернокожих девочек с яркими губами, и огромный, просто безразмерный сэндвич в руках у человека с явными признаками диабета, как сказал бы Леви. А он и сказал:

— Зацени, ему сэндвич точно нельзя.

— Предлагаешь отобрать?

— Нет, он же его обслюнявил!

— Алло! Билли! Билли!

Мы с Леви засмеялись, и Эли вытянул ногу, стараясь стукнуть меня по ботинку. Какая-то степенная дама с жемчужными гвоздиками в ушах посмотрела на нас с осуждением, и я склонил голову, как джентльмен вековой выдержки.

— Прошу прощения, мэм.

Она не ответила, но улыбнулась с тем странным, старушечьим обаянием, свойственным богатым дамочкам крепко за семьдесят. У нее непременно должны были быть беленькая, уставшая от жизни собачонка и бриллиантовое колье, доставшееся от покойного мужа.