Книга Долбаные города, страница 137 – Дария Беляева

Люди, смотревшие хроники, были неподвижны. Это было невозможно, кинохроники вещь довольно скучная, не захватывающая, смотреть их, не отвлекаясь, мягко говоря проблематично. Впрочем, может, я все понял и безо всяких логических выкладок, инстинктивно, по-особенной, вещественной неподвижности этих людей. Я обошел кресла и посмотрел на них. У всех было кое-что общее — желтые, цитриново сияющие глаза. Как у кошек в темноте. В остальном это были совершенно непохожие люди: разных рас, достатка и даже эпох. Все это походило на большую костюмированную вечеринку, на очень циничный Хеллоуин. На Хеллоуин, который устроил бы я. Были здесь боевики Аль-Каиды и мирные обыватели в хороших костюмах, вышедшие на работу в самый страшный день, как ни в чем не бывало, американские солдаты и вьетнамские крестьяне, латиносы левые, латиносы правые, хунвейбины и студенты, вышедшие на площадь Тяньаньмэнь, хотя эти-то были изрядно разнесены по времени, но, я был уверен, совершенно не поладили бы в любом случае. Были и те, кого я не мог отправить на конкретную сторону, как игрушечных солдатиков. Безымянные жертвы, безымянные палачи. Вроде Калева. Легкая закуска перед большими потрясениями. Все эти люди были совершенно однозначно мертвы. Раны, ожоги, потерянные навсегда конечности, простреленные головы. Темная кровь в свете экрана иногда казалась почти серебряной. На подлокотниках стояли ведра с попкорном. «Все звезды», значилосьна логотипе. Оранжевые буквы и рассыпанные по ним алые искорки, вот это безвкусица. Получалось так, что попкорн делили заклятые враги. То есть, делили бы, если бы не прошла та часть их существования, когда они могли наслаждаться едой. Мертвые, лунно-бледные люди, я думал, что увидев такое, непременно расплачусь или проблююсь, но этого не случилось. Я смотрел и думал о том, что все теперь понимаю. Он питался не кровью. Желтоглазый бог впитывал их, убийц и жертв. Их образы, а, может быть, даже души. Скорее всего души. Ему было все равно, для вечности палачи и жертвы неразличимы, как прямота и кривизна линий в бесконечности. Для человека, даже для парня вроде меня (а может и особенно), это была очень кощунственная мысль. Между всеми этими людьми должна была быть разница. Мы умираем случайно, но, в большинстве случаев, не убиваем случайно. Мы охраняем эту границу, но здесь она была стерта. Для этого существа она никогда не существовала.

Я сумел закурить, у меня получилось даже картинно. Дым поплыл к трупам (хотя они, конечно, не были трупами в самом прямом смысле этого слова, они были репликациями трупов). Вот что делали те желтые слизняки. Они впитывали и и воспроизводили. Подземные звезды, ну да, люди ведь состоят из звездной пыли, так? А подземные люди из подземной звездной пыли.

Так, Макси, ты начинаешь сходить с ума, твои мысли уплывают. Сосредоточься. Он сделал это шоу для тебя, показывает свои игрушки. Он знает, что ты в них разбираешься. Маленький мальчик, который вытаскивает своих солдатиков из коробки, чтобы ты перечислил все времена. Я крепко затянулся, и голова закружилась. Среди мертвецов я увидел Калева. Он, как и все, смотрел невидящими глазами на ход кинохроники. Прошлое не прошло, оно питает новые войны, бесконечно питает бога новых видов войн.