Книга Маленькие Смерти, страница 61 – Дария Беляева

— Дело в том, милый, — начинает папа. — Что ты не был готов к этому сакральному знанию.

— И двадцати долларам за парковку.

— Да, я имел в виду именно это сакральное знание, Мильтон.

Папа и Мильтон, одновременно похожи и непохожи, как и все братья. У них одинакового цвета волосы и глаза, одинаковые руки, только Мильтон этими руками сжимает автомат, а отец переставляет пробирки. И в то же время, если есть люди, которые по абсолютно любому вопросу имеют диаметрально противоположные мнения, то это они. Итэн и Мэнди рассказывают, что так было с детства. А однажды, в десять, Мильтон даже пытался папу утопить, столкнув в реку. Мильтон — первенец, старший, а гордостью семьи оказался отличник и умница Райан, средний сын, которому полагалось бы ничем особенным не выделяться.

В общем, лет до шестнадцати Мильтон папу ненавидел, а папа Мильтона со свойственным ему спокойствием презирал. В свое шестнадцатое лето Мильтон понял, что сыт по горло авторитарным Морганом и размеренной жизнью в Новом Орлеане, и рванул в Нью-Йорк. Быстро оставшись там без денег, он ощутил легкий голод и желание попасть домой как можно скорее. Морган отказался принимать Мильтона назад и высылать ему деньги на обратную дорогу, а Мильтон отказался в этом случае возвращаться и пообещал умереть в канаве.

И тогда за ним поехал папа, истратив все скопленные за лето деньги и пропустив первую неделю учебы, что было для него еще более трагичной потерей.

— А как вы все-таки помирились? — спрашиваю я, уставившись на мучительно-зеленую, летнюю Луизиану за окном машины.

— Ну, Мильтон жил в какой-то дрянной квартире в Бруклине, и утверждал, что хозяин не должен знать, что он здесь живет. За стенкой располагался наркопритон, а полицейские застрелили какого-то парня прямо у меня на глазах еще на подходе к дому.

— Райан пришел ко мне, и это было чудо, что он меня еще застал. Я хотел убираться из той квартиры в тот же день. С тех пор, как я звонил оттуда Моргану, ко мне аж два раза ломились какие-то мафиози. Райан, словом, поправил свои очки, потому что всегда был унылым задротом, и сказал, что нам пора уезжать отсюда, если только мы хотимуспеть домой до конца лета, потому что Райан ни за что не пропустит школу из-за меня.

— И Мильтон расплакался.

— Заткнись, я не расплакался, я ударил тебя в нос.

— И спросил, почему так долго.

— А потом расплакался.

Мильтон и папа смеются одновременно и — совершенно одинаково. В этот момент, они невероятно похожи и любой сказал бы, что они братья.

— Словом, — говорит папа. — мы отправились домой через всю страну, на автобусах и попутках. Самым сложным было выбраться из Нью-Йорка. Новые друзья Мильтона едва не отрезали мне палец.

— Последнюю ночь перед отъездом, мне пришлось приобщить Райана к тому, как это спать, когда у тебя в комнате выбито окно.

— А потом было вполне ничего.

— Настоящее путешествие.

Мы проезжаем цилиндры и вышки нефтеперерабатывающего завода и похожие на скелеты диковинных доисторических животных машины, обтянутые проводами, охраняющие въезд в город. Батон-Руж, в отличии от Нового Орлеана, большой, промышленный город. В нем нет ничего исторического, кроме Капитолия и пары церквушек, он весь состоит из небоскребов и фабрик, теснящихся рядом.

В центре города, сердце стекла и металла, все блестит от солнца, как блестят дешевые драгоценности. Дядя Мильтон надевает темные очки и закуривает.