Онлайн книга «Прощай, творение»
|
- Точно, - говорит Габи. - Попрятались там у себя по кабинетам. Ничего-то про нас не знают. - Да, - говорит Иштван. - Во-во. - Только и мы про себя ничего не знаем, - добавляет Габи. - Зеркало лжет нам, как и все вокруг. Что мы такое? Что ты такое, Иштван? Ты можешь хотя бы представить, как устроен твой разум и твои чувства? Ты даже про себя ничего не знаешь, не говоря уж о других. - Ну, - говорит Иштван. - Это ты загнул. Габи едва удерживается, чтобы не засмеяться. Иштван внимательно слушает ее, считая своим собутыльником, и поглощает дешевую водку, пока за его спиной Раду и Кристания чертят буквы финикийского алфавита на полу и расчленяют труп за трупом. Им нужно сшить существо, абсолютно деффективное по своей природе, оттого они берут только больные органы. Габи видит, как Раду отпиливает голову у одного человека, может быть, он страдал раком мозга, а может, умер от аневризмы, пока Кристания вынимает больное сердце у другого. Они работают быстро и привычно, а степень абсурда только нарастает от их повседневного спокойствия. - Иштван, - говорит Габи. - Вот ты вообще уверен в том, что видишь? - Ну, - говорит Иштван. - Это-то разумеется. Вот ты, Имрэ, а вон... Иштван оборачивается, указывая на Раду, запустившего длинные ногти внутрь чьего-то черепа, чтобы достать у трупа глаз. - Морг, - заканчивает Имрэ спокойно. - Жмурики лежат, с ними-то что произойдет? Конечно, верю в то, что вижу. Мне вот платят, чтобы я смотрел. Габиналивает им обоим еще водки, на этот раз опрокидывает стопку, морщится. - Что ты как баба сегодня, - говорит Иштван, порицая Габи за нерасторопность в употреблении выпивки. - Печень, Иштван, ноет, - говорит Габи, глядя, как Кристания укладывает распухшую, больную печень в полость живота своего будущего творения. Сколько трупов им придется разорить? Раду и Кристания сшивают существо, и Габи думает, насколько же оно будет несчастным. - Не обращай внимания, - говорит Иштван. - Все равно помрешь, какая тогда разница? - Как ты глубоко сегодня мыслишь, братан, - говорит Габи. - Хороший ты человек. Я тебя уважаю. - И я тебя уважаю, - отвечает Иштван. Габи почти проникается к нему симпатией. К тому времени как Раду и Кристания жгут на алтаре отрезанный кусок чьей-то матки, собирая пепел, Иштван уже прилично пьян, а Габи читает ему произведение великого венгерского поэта: - Когда душа Во мраке мечется, шурша, Как обезумевшая крыса, - Ищи в тот миг Любви спасительный тайник, Где от себя возможно скрыться. В огне любви Сгорят злосчастия твои, Все, что свербело и болело, Но в том огне С проклятой болью наравне, Имей в виду, сгорит и тело. - За душу взяло, - говорит Иштван, бьет себя рукой по груди, всхрапывает, а потом падает головой на стол. - Иштван? - спрашивает Габи, но Иштван только повторяет звук, исторгнутый прежде. Габи поднимается, идет к секционной. Ее знатно шатает, хотя выпила она немного. Раду и Кристания мажут пеплом сожжённой матки, как символа жизни, губы и глаза своего творения. Он должен быть не жив и не мертв, как объясняли Раду и Кристания, а это значит и жив, и мертв. Оттого они творят его вместе. Для Кристании это единственный шанс поучаствовать в творении, пусть и не правильном, ведь никакое творение жизни, где задействована Кристания не может быть настоящим. |