Книга Прощай, творение, страница 97 – Дария Беляева

- Твое хобби отделять от себя части тела иногда заставляет тебя оставлять улики на самом видном месте.

- Положи в карман, дома пригодится, - отвечает Раду. Он размазывает носком ботинка пятно слюны смешанной с кровью, добавляет:

- Это последняя капля моей крови, пролитая просто так. Все последующие приравниваются к биологическому оружию.

Габи устраивает врача на полу, поднимается и протягивает руку Раду. Но, еще не коснувшись его, она чувствует жар лихорадки, боль в легких, невозможность вдохнуть.

- Тшш, - говорит Раду. - Моя радость, сейчас меня трогать нельзя.

Они выходят в коридор. За окном уже брезжит рассвет. Его нежный, глазурный цвет охватывает небо, и это удивительно красиво. Габи радостно думает о том, что Раду излечил людей, для которых сегодняшняя ночь могла бы не закончиться никогда.

Чтобы убить всех других людей.

Вот вроде бы как все просто и хорошо, как помогли они людям. Но чем все кончится тоже известно. Раду вышибает окно ногой, осколки летят во все стороны, и Габи закрывает лицо руками. Разбившись, стекло обнажает ясное небо, которое, кажется теперь еще красивее.

- Ну, у тебя и склонность к вандализму. Тебе надо обратиться с этим к психологу, правда.

- Не могу, - говорит Раду. - Я же убью всех психологов. Как и всех не-психологов.

И прежде, чем Габи успевает ответить, она чувствует легкое, приятное тепло, с головой ее накрывающее. Меняется угол зрения, все предметы вдруг делаются большими иугрожающими.

- Мог бы и спросить, - думает Габи.

- Ты ведь не хочешь, чтобы мы делали это на глазах у врачей? - вслух отвечает Раду.

Габи с трудом, после стольких лет, привыкает к ненадежным птичьим крыльям. Раду, превратив ее, тоже оборачивается ласточкой. Он первый вылетает в окно, за ним следует и Габи. Перед тем, как ощутить умопомрачительное ощущение огромной высоты под ней, Габи успевает услышать голоса врачей, обеспокоенных шумом на этаже и пожелать им удачи в сложный, но чудесный день, который начинается сейчас.

Весь день они ведут себя так, будто ничего не происходит. Раду валяется на кровати, смотрит канал "Дисней" и красит ногти черным лаком. Габи читает Хайдеггера, закусывая условность стрелы времени печеньем "Орео". Совершенно ничего не происходит, разве что к Раду нельзя прикоснуться, от него разит болезнью и смертью.

Иногда звонит Кристания, единственное, что она говорит:

- Скорее бы, скорее бы, скорее!

И бросает трубку. Никогда-никогда Габи еще не слышала такого радостного, детского энтузиазма в голосе Кристании.

- Да, - говорит Габи, когда Кристания радостно визжит в очередной раз. - Потерпи еще совсем немного, а пока поработай.

- Я так счастлива, сестрица!

- Точно, - говорит Габи. - Это самое главное.

Она переворачивает страницу, сжимая телефон плечом, слизывает крем с поверхности печенья.

- Просто лучший день в моей жизни!

- Конечно, милая, - говорит Габи, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком скептически. - Хочешь поговорить с Раду?

- Еще бы!

Габи зовет Раду, тот приходит в таком же удивительно радостном настроении.

- Кристания, - поясняет Габи. Телефон она ему не протягивает, кладет на кровать. На секунду, когда Раду оказывается близко-близко, Габи снова обдает жаром и болью. Ее захватывает сама мысль о том, чтобы поцеловать Раду сейчас, ощутив все самое худшее и самое страшное в нем, с ним. Габи подается к нему, замирает за секунду перед тем, как коснуться его губ. Замирает и он, обнажив острые зубы. Болезненная, как удар, похоть накатывает на Габи, но она удерживается, зная, что куда больнее будет не удержаться.