Книга Прощай, творение, страница 21 – Дария Беляева

Здание Управления Магической Безопасностью напоминает больницу изнутри и снаружи. Для несведущих, это просто Центр Исследования Наследственных Заболеваний. Для сведущих, правительственная организация по поимке опасных колдунов. Гуннар, по мнению Франца, самое параноидальное существо на свете, и все же его идея имеет смысл. К началу двадцатого века, с повышением мобильности населения и развитием средств массовой информации, стало понятно, что рано или поздно люди узнают о колдунах. Гуннар предположил, что остаться в выигрыше можно было лишь одним способом - возглавив новую Инквизицию. Когда, после хаоса Первой Мировой Войны, информация о магии все-таки просочилась в верхние эшелоны власти большинства развитых стран, Гуннар убедил правительство Германии в том, что никто лучше самих колдунов не разберется с другими колдунами. Цель его организации состояла в том, чтобы стать незаменимой магией в борьбе с магией, убедить людей оставить в секрете существование таких сил, не дать им выяснить лишнего о происхождении и умениях колдунов. В обмен Гуннар предоставил полную лояльность и периодическую магическую помощь сильным мира сего.

Теперь ячейки организации, созданной Гуннаром, есть не только в Германии, они рассеянны по всей Европе. Ставшее чересчур громоздким, Управление Магической Безопасностью, озабочено ловлей шпионов и бунтарей в собственных рядах не меньше, чем опасными магическими преступниками.

Франц поднимается в отливающем металлом лифте на последний этаж. Все здание отражает обсессию Гуннара, сосредоточенную на чистоте и порядке, но его кабинет является вершиной этой части личности хозяина. Все в нем, каждая книга, стол, стулья, бутылки в баре, будто по линейке выровнены. Кабинет кажется самым обычным, Гуннар не хранит своимагические принадлежности на рабочем месте, опасаясь визитов людей.

Окно во всю стену заливает кабинет светом, открывая вид на полуденный Берлин. Гуннар сидит за столом и одним пальцем набирает что-то на компьютере, медленно и неуверенно. В свободной руке он сжимает телефон, держа его чуть дальше от уха, чем следует. Гуннару почти тысяча лет и ему тяжело дается примирение с миром, каким он стал.

- Я готовлю списки, - говорит он. - Проведи чистку в Чехии, это все, что требуется от тебя.

На взгляд Франца, единственным, что когда-либо вызывало у Гуннара должную эмоциональную реакцию, было тщательное составление списков. Списки в Управлении требовались всюду, начиная от очереди на обед и получения черепов животных для проведения Ритуалов Общего Круга в нерабочее время и закачивая ловлей внутренних врагов и методами приемлемого ведения допросов.

- Я внесу тебя в список недовольных, - говорит Гуннар, и Франц не сразу замечает, что он говорит это вслух.

Франц досадливо шипит, а Гуннар, хмыкнув, делает пригласительный жест, ровно такой же, какой сделал при их первой встрече. Франц садится на стул перед ним и видит перед собой три фотографии.

На одной из них мужчина балканского типа, не слишком красивый, скорее обаятельный, у него широкая зубастая улыбка. На другой девочка-подросток, неуловимо похожая, будто сестра, на мужчину с предыдущей фотографии, у нее длинные, тяжелые темные косы, смуглая кожа и смешливое выражение лица, на фотографии она вскидывает бровь, строя игривую гримасу. На третьем фото Франц видит тощую, симпатичную девушку, бледную блондинку, по-славянски большеглазую и милую, с отсутствующей улыбкой. Фотографии, судя по всему, сделаны в тюрьме при задержании около двадцати лет назад.