Книга Прощай, творение, страница 108 – Дария Беляева

Зал взрывается ревом. Они все подначивают Калеба начинать. Они хлопают в ладоши, выкрикивают его имя. Чэрити плачет, ее волосы разметались, диадема сползла на лоб.

- Пожалуйста! - кричит она. - Не позволяйте ему этого сделать! Он же убьет меня! Вы что не понимаете, в этом суть фокуса! Он оказался на моем месте, убив меня! Я, я должна была быть здесь, а его кости к этому времени сгнили бы в городке, от которого не осталось даже названия! Пожалуйста! Я ведь не сделала вам ничего плохого! Я не хочу умирать! Я этого не заслуживаю! Он убийца, а не я. Он лицемер, а не я! Когда наступило бы мое время, я не позволила бы вашим детям и внукам умереть! Господи, да я не была плохим человеком! Я не желала зла! Я не болтала попусту! Я не плавала в воде! Я не шумела! О Нехеб-Хау, являющийся в городе, я не отличала себя от другого!

Калеб на сцене говорит:

- Так вы готовы?

- Да, - ревет зал, голос его един, как у огромного злого монстра с тысячами зубов. Калеб достает канистру с бензином, поливает Чэрити с ног до головы. Она зажмуривается, отплевывается, брыкается.

Калеб отворачивается от нее, снова смотрит в зал, и теперь ощущение двойственности уходит. Калеб больше не видит себя со стороны, он видит только зрителей. Зал полон мертвых людей, от них остались лишь кости и истлевшая одежда. Калеб видит пустые глазницы их черепов, оскаленные зубы.

Он достает из кармана спички, зажигает одну, смотря, как расцветает пламя.

- Все готовы? - спрашивает он. И зрители ревут в экстазе, слезы текут из глазниц существ, бывших, когда-то дамами. Они утирают их подолами сгнивших платьев его времен.

- Да, - говорит зал. - Начинай! Начинай! Сделай это, наконец!Это твой долг, преподобный Мэйсон! Кто, если не ты, сожжет ведьму? Кто, если не ты, станет колдуном вместо нее?

Говорит зал, вернее все они, в этом зале, говорят в голос.

Перед тем, как обернуться и кинуть спичку, Калеб видит одно единственное живое существо в зале. Айслинн. Айслинн молчит, в отличии ото всех остальных. Когда Чэрити занимается пламенем, она визжит.

Калеб закрывает глаза, чтобы не видеть, как плавится проклятая плоть ведьмы, а открывая, видит уже кладбище. Простой крест с его именем все еще стоит прямо и ровно. Зеленый газон освещает нежное, летнее солнце. Все вокруг прекрасно: и плакучие ивы, низко склонившиеся над могилами, и синее небо, ясное и насыщенное пушистыми, как вата облаками. Все напоминает о том, как прекрасна жизнь.

- Ты мёртв, Калеб, - говорит Айслинн. Калеб видит ее рядом. На ней черное платье и черная вуалетка. Ее губы сияют алым, слишком ярким для похорон цветом.

- Но я ведь всех пережил, - говорит Калеб. - Благодаря тебе.

- Не совсем так, - говорит Айслинн. - Я ведь все-таки отобрала у тебя жизнь. Не в буквальном смысле, конечно. Вспомни, кем ты был, Калеб. И кем ты стал теперь?

Калеб смотрит на годы жизни, которые значатся под его именем. И правда: кем это он стал? Обманщиком, вот уж точно. И больше, чем всех, он обманывает себя самого.

- А кем ты хотел стать? - спрашивает Айслинн.

- Уж точно не тем, кем стал, - говорит Калеб мрачно. Какая прекрасная сегодня погода, думает он. Замечательное будет лето. Но как только Калеб снова смотрит в небо, оно оказывается пасмурным, набухает дождем.

- Не будет никакого лета, - говорит Айслинн. - Тут можешь мне поверить.