Книга Аркадия, страница 91 – Дария Беляева

Аурелиуш был рад, что ему поручили подманивать муравьев сиропом и следить, чтобы они совершали свои утренние прогулки под открытым, синим небом. Это был ритуал, маленький и неизменный. Аурелиуш не пропустил ни одного дня. Не пропускала и она.

С тех пор, как уснул его Отец, Аурелиуш все старался угодить Неблагому Королю. У него даже получалось. Неблагой Король говорил, что даст ему работу получше — убивать тех, кто страдает.

Аурелиуш не считал, что это работа получше. Сейчас ему нужно было давать надежду тем, кто может выжить. Не закрывай глаза, не теряй сознание, смотри, смотри на меня. У него получались мотивационные речи, без сомнения.

Неблагой Король сказал, что он слишком хорош для это работы. Но правдой было то, что это работа была слишком хороша для Аурелиуша. Не потому, что он плохо выполнял ее, а потому что иногда он скучал или раздражался на все. Вторая часть его обязанностей, связанная с развлечением, нравилась Аурелиушу куда больше. При дворе было лучше, чем в вечно холодном, умирающем мире. Аурелиуш знал, что он не такой, еще помнил, но он уже давно не видел там ничего, кроме смерти.

А Аркадия всегда цвела.

Аурелиуш не переставал удивляться красоте этого места и не мог представить себя где-то, кроме него. Иногда он раскидывал руки и, стоя на большой высоте, недалеко от Истока, глядел на заледеневшие верхушки деревьев Запада и кричал, что счастлив. А больше, наверное,на свете никому и не надо.

Один из муравьев сбился с пути, и Аурелиуш, как великий дрессировщик, подтолкнул его ногтем к правильному пути в жизни. В этот момент он услышал чей-то осторожный, легкий шаг. Ее всегда так легко было спугнуть.

Аурелиуш делал вид, что занят исключительно бегом своих муравьев, но сердце его билось так сильно. Он прежде подобных вещей не чувствовал, и за это тоже был благодарен Аркадии.

Осторожно, с трепетом, он бросил быстрый взгляд на Ладу. Она спускалась вниз со странной, для принцессы простотой — перепрыгивала через две ступеньки, потом восходила вверх на одну, смотрела на свои ступни, довольно долго, и прыгала вниз снова. То ли она игралась, то ли совершала какой-то ритуал. Она была дивно хорошенькая, тонкая-претонкая, по-оленьи глазастая, такая бледная, что почти не существующая. Аурелиуш смотрел на нее, пока она смотрела на ступеньки лестницы. Перила, вившиеся стеблями растений, имели счастье ощущать крепкую, до белых костяшек, хватку ее пальцев.

Аурелиуш поглядел вверх, небо было высокое и далекое, прохладно-синее. По нему плыли пушистые облака, как сахарная вата, которая одна Аурелиушу из изобретений мира нравилась. Башню Лады называли еще Башней Безумия. Она была Принцессой Заблудившихся, отвечала за самоубийства, совершенные безумными. Зазывала прыгнуть отчаявшихся, предлагала полетать запутавшимся, была голосами в несчастных головах. Аурелиуш и Лада, можно сказать, занимались делом противоположным. Она вдохновляла умереть, он вдохновлял жить. И, наверное, поэтому его так тянуло сюда, в эту башню, построенную из сумасшествия. Пространство здесь было искажено, Аурелиуш иногда видел так мир, но для этого он должен был быть очень-очень, честно говоря — мертвецки, пьян. Углы были рассредоточены, лестница казалась змеей, изогнувшейся каким-то невероятным образом, безупречно-красные стены виделись, как через разные линзы, одни давили, другие тоскливо отдалялись, пространство вопило о своей ненормальности, искаженности, и взгляд все время ощущал это неясное движение пространства. Аурелиушу всегда казалось, что здесь он сходил с ума, и голова болела, и все было как будто рассредоточено в мыслях, разбито на кусочки. Но она — оставалась целой.