Книга Аркадия, страница 90 – Дария Беляева

Моя корона была серебряной, камни, которые были в ней, казались глазами какого-то зверя, у них были длинные, тонкие, вертикальные зрачки. Мне очень понравилась моя корона, и я долго рассматривал ее, а потом Отец Смерти и Пустоты короновал меня.

Корона была тяжелая.

Аурелиуш сидел на полу, сосредоточенный и радостный. Муравьи, как отряд лунатиков, совершали петли по одной и той же траектории, обильно смазанной сиропом. Они шагали друг за другом, составляя такую тонкую линию, что Аурелиуш даже удивился. Впрочем, его в жизни все то и дело удивляло, поэтому жить и было — здорово. Муравьи ползли по знаку бесконечности, а это такая восьмерка, которая прилегла полежать. Два ее конца венчали зубы, которые вручил Аурелиушу Драго, безо всяких сопроводительных речей.

Получался символ Отца Смерти и Пустоты, его герб. Бесконечно ползущие по бесконечности муравьи и два зуба, венчающие знак с двух сторон.

Аурелиуш считал, что очень это все забавно, что у Неблагого Короля — такой символ. Потому что если посмотреть на знак бесконечности немного с другой стороны, и Аурелиуш склонил голову, чтобы это сделать, то увидится, что это цифра восемь.

А восемь было их, то есть, Детей двух Королей. Тех, кто помогает присматривать за Великой Рекой. Дети, реки, короли — обо всем этом Аурелиуш думал серьезно, с большой буквы. Это давным-давно была его жизнь. Иногда Аурелиуш пытался припомнить, кем он был до всего. Получалось смутно. Прежде он не носил колпак с бубенцами, но над ним тоже всегда смеялись. Аурелиушу это нравилось. В конце концов, он чувствовал себя лучше других, потому что ему можно было больше.

А шуту можно было все. В этом и было его призвание — быть смешным и говорить все, что считает нужным. Все делали вид, что не слушают его, а он, на самом деле, говорил правду. Аурелиуш был человек наоборот, наизнанку, и его не волновали правила и заботы нормальных людей, он говорил громкую правду по всеуслышание.

За это его не любил Каспар, но Каспар никого не любил, такой уж он был человек.

Аурелиуш сидел прямо на полу и не мог отвести взгляд. Пол был блестящий, шахматный, по нему только фигуры расставь, и можно начинать игру. Муравьи продолжали свой моцион, а Аурелиуш ждал, пока выйдет она. Он смотрел на лестницу, но лестница была пустой и скучной, даже муравьи веселее.

Аурелиушу хотелось, чтобы она скорее оказалась здесь. Время подходило, она должна была выйти, но ее не было, и Аурелиуш начал волноваться.

Это был их ежедневный ритуал, Аурелиуш, сидел на полу иждал, а она выходила, смущенная и, в своем невероятном, роскошном платье, в котором смотрелась так неестественно, быстро сбегала вниз. Маленькая, юркая и молчаливая, она нравилась ему с самого первого взгляда. Он пробовал заговорить с ней, но она никогда не отвечала. Иногда она смеялась над его шутками. А это было самым главным.

Ее звали Лада, когда-то она тоже была из Польши. Только это он, Аурелиуш, был крестьянский сын, а она была богата. Но Лада совсем не была похожа на заносчивую купеческую дочку. Она была как будто все время погружена в свои мысли, в ней не было женственного кокетства, но она была хрупкой и такой невероятной милой, а голос у нее был словно ей на все-все за пределами ее головы было плевать.

Аурелиуш любил слушать этот голос. А если бы она еще хоть раз ответила ему, он был бы, наверное, самым счастливым человеком на свете.