Книга И восходит луна, страница 93 – Дария Беляева

А потом Грайс поняла, что хочет сказать «человек». И быстро добавила:

— …член семьи.

Аймили хмыкнула.

— Ага, — сказал Лаис. — Я тебя люблю. И буду любить, даже если ты реально сделаешь что-то такое. Я буду тебя любить, что бы ты ни сделала вообще.

— А если я тебя убью? — спросила Аймили. Ее голос почти приобрел прежний безразлично-смешливый тон.

— Тогда не буду, но только потому, что я — умру.

Лаис принялся пропускать ее волосы между пальцев с нежностью, которая присуща только детям.

— Слушайте, да мне все равно, — сказала Аймили.

— Оно и видно, — бросил Ноар.

— А ты вообще заткнись! — сказал Лаис.

— Лаис, если мне будет нужно, я сама его заткну, — лениво протянула Аймили. К ней вернулась ее обычная невозмутимость.

Ноар закурил. Он явно боролся с собой, однако ссориться с Аймили ему было нельзя.

— Что? — спросила Аймили. — Меня искали?

Грайс кивнула. А потом улыбнулась:

— Ты можешь помочь. Ты бы хотела помочь? Ноару звонили оттуда. Говорят, особенный день. Может, у нас будет шанс выйти на тех чудовищ. Я могла бы притвориться сбежавшей культисткой. Но без тебя ничего не выйдет. Пожалуйста, Аймили. Ты нам очень нужна!

— О, круто, — сказал Лаис. — Тебе же грустно, потому что ты ничего не делала и взяла на себя чужуювину. Поехали что-нибудь сделаем?

— Ума у тебя, Лаис, как у хомяка.

— В смысле?

— В том.

Они засмеялись, и Лаис коснулся кончиком указательного пальца ее носа.

— Зато ты честный, — сказала Аймили. — А ты, Грайс, тактичная. Вас бы смешать и поделить.

— А Ноара? — спросила Грайс.

— А Ноара вообще не брать.

— Так ты идешь? — сказал Ноар. Аймили снова замолчала. Лаис подкурил сигарету и передал ей.

— Ага, — сказала она. — Спасибо.

И пять минут от нее не было слышно ни звука. Волосы Аймили пахли табаком и шампунем, это было приятно. Затаенным шлейфом шел тот самый запах океана, который Грайс так любила.

— Ладно, — сказала Аймили, наконец, когда Грайс увидела ручеек крыс, мигрирующий от одной помойки к другой. Грайс с облегчением вздохнула — еще пять минут здесь, и она, наверное, сошла бы с ума. Лаис запрыгал на месте.

— Класс! Время приключений!

— Время посвящений, — хмыкнул Ноар. — Вроде как сегодня поэтому и особенный день.

Они неторопливо шли к машине. Грайс семенила за Ноаром, а позади, обнявшись и шатаясь, как пьяные, коими они, впрочем и являлись, плелись Аймили и Лаис.

— Я люблю тебя, — сказал Лаис. — Ты самая лучшая на свете. Я счастлив, что мы вместе. Я бы без тебя ни с чем не справился.

— Ты мой Лаис-герой.

— И Лаис-защитник.

Аймили засмеялась, а потом поцеловала его в щеку. Грайс тут же отвернулась, уставившись Ноару в спину.

— Я тоже тебя люблю, Лаис.

И Грайс подумала, как они могут говорить на людях о чем-то столь личном, о чем-то, что так разрывает сердце. Как они могут говорить об этом так, будто все просто и очень хорошо. Как вообще можно говорить вслух такие страшные слова? Это неприлично, это касается лишь двоих людей, и больше никого. А Лаис и Аймили говорили так, как будто это счастье у них невозможно было отобрать.

Грайс почувствовала, что переживает за них. Ей хотелось зажать им рты, чтобы люди не услышали, что они говорят.

Ведь как легко отобрать все названное.

В машине Грайс села рядом с Ноаром, хотя ей хотелось быть на заднем сиденье, рядом с Аймили и Лаисом, будто их тепло отогревало и ее. Грайс не обязательно было участвовать в разговоре. Один их вид заставлял ее улыбаться.