Книга И восходит луна, страница 66 – Дария Беляева

Грайс услышала знакомое шипение.

— Бог грязной жизни, — перевел Кайстофер. — Хозяин эпидемий, король больных и бешеных зверей. Папочка водил его в хоспис, смотреть на раковых больных. Он хотел, чтобы Дайлан видел, как люди умирают от болезней — все стадии. Он запирал Дайлана наедине с бешеными животными. Аймили все время боялась, что они обглодают Дайлана до костей. Но так не бывает, зверушки в бешенстве не могут глотать, они кусают, но это все, на что они способны.

Грайс прижала руку ко рту, весь ужас жизни, которую вел Дайлан не мог до нее дойти, как будто произошел сбой в приеме сигнала на станции, и она слышала сообщение с большими помехами. Отец натравливал на Дайлана бешеных зверей? Заставлял смотреть, как люди умирают от рака? Бог грязной жизни.

Кайстофер вдруг засмеялся. След от его пальца, указывающего на Дайлана, остался на пленке альбома, будто кровь, покрывающая шею мальчишки на фотографии.

— Ты его жалеешь? Я рассказываю тебе историю нашей великой семьи, а ты его жалеешь?

Он больно щелкнул Грайс по носу.

— Людей раздирают противоречивые влечения, страх и желание, в сущности, одно и то же. Но у человека всегда есть предел — предел того, что может чувствовать его тело. Если ты бог, у тебя предела нет.

Кайстофер запустил липкую руку ей в волосы, больно оттягивая их, пачкая.

— Все поняла?

— Да.

— Хорошо.

Кайстофер перевернулстраницу. На следующей была фотография повзрослевшей Аймили. Здесь ей было лет семь, два задорных, тонких хвостика торчали по обе стороны ее головы, как ушки. На ней было розовое платье с большим принтом в виде щенка на груди. Она улыбалась и показывала пальцем на что-то, что глаз фотоаппарата не обхватил. Двух передних зубов у нее не хватало, а свободной рукой она теребила волосы красавице-кукле. Шипение и щелканье снова проникло в сознание Грайс. Кайстофер теперь гладил ее волосы.

— Богиня обмана и всего, что не должно видеть. Если спросишь про детство моей маленькой сестрички, она на тебя обидится. Аймили мало что помнит. Папа держал ее на галлюциногенах с пяти лет. Ничего страшного, она бессмертна, ее организм способен выдерживать любые дозы опиатов, токсинов или синтетических психостимуляторов. Она видела то, чего нет на протяжении многих лет, пока не научилась управлять этим так, чтобы вместе с ней видели и все остальные. Аймили ненавидит папулю.

Кайстофер достал из кармана сахарные конфеты в форме разноцветных сердечек, принялся грызть одну за другой, как орешки.

— М, — сказал он. — Лимонный! Обожаю лимонный вкус! То есть, ненавижу! Я перепутал!

Он вдруг притянул Грайс к себе и с поцелуем передал ей конфету. В другой ситуации Грайс испытала бы брезгливость и отвращение, но сейчас с удовольствием распробовала кислую сладость. Кайстофер говорил обо всех этих чудовищных вещах так спокойно, будто они не стоили ничего, будто это рядовая семейная история, имеющая значение только в голове ребенка. Как, к примеру, переезд в другой город или смена школы. Ничего трагичного, так устроена жизнь. Таков есть мир, и ничего с этим сделать нельзя.

Кайстофер принялся насвистывать незнакомую Грайс песенку, он перевернул следующую страницу. Олайви сидела в слишком большом для нее кресле, подобрав ноги под себя. В руке у нее была книжка, и она сосредоточенно водила пальцем по строчкам. Кажется, она не замечала того, что ее фотографируют или делала вид, что не замечала.