Книга И восходит луна, страница 51 – Дария Беляева

Маделин сидела на коленях у Дайлана, в руке у нее был бокал вина. Она явно не трезвела с того самого момента, как Грайс видела ее в последний раз. Ее лицо выражало сдержанное любопытство, пальцы ходили по волосам Дайлана. Дайлан был растрепанныйи улыбающийся. Аймили и Лаис качались на стульях, стараясь делать это синхронно. Олайви сидела, сложив руки на коленях, а Ноар расхаживал по столовой туда и обратно.

— Итак, друзья, — говорил Дайлан. — Тем, кто уже знает, что такое семейный совет — не бойтесь, это ненадолго. Те же, кто еще не был на семейном совете — добро пожаловать в ад!

Лаис поднял руку:

— А мне обязательно присутствовать?

И неожиданно Кайстофер достал из кармана блокнот, открыл и сказал:

— Да. Для Аймили ты в списке значимых людей.

— Иными словами, в статусе ее вечной любви ты получаешь не только привилегии, — сказал Дайлан.

— Как и я? — спросила Маделин.

— О, да, любовь моя.

Кайстофер сел во главу стола, Грайс заняла свое место рядом с ним. Атмосфера искрилась легким, почти смешным сумасшествием. Того и гляди начнется безумное чаепитие. Кайстофер сказал:

— Если я верно понимаю, председатель этого семейного совета — Олайви.

Олайви вскинула бровь.

— Надо же, кто-то об этом вспомнил, — голос у нее был красивый, грудной, спокойный. Она сказала:

— Передаю слово моему мужу. Моя забота председателя заключается в том, чтобы переводить его эмоциональные излияния на язык, понятный людям более рационального склада.

Олайви говорила странно, у нее был высокий слог, как в книгах, подкрепляемый театральной интонацией.

Ноар вдруг остановился как вкопанный, потом сказал:

— Да. Да. Точно.

Давным-давно Грайс не видела его таким. Он был не напуганный, а может даже наоборот — радостный, предвкушающий, но в то же время очень нервный. Грайс, в общем-то, видела его таким два раза. В детстве, когда его едва не сбил поезд, пока он пытался спасти привязанного к рельсам кота. И не кот волновал Ноара, его волновала опасность, волновала вероятность умереть. Второй раз Ноар был таким, когда в первый раз просил у нее денег. Глаза его горели, губы были плотно сжаты, будто он пытался не улыбнуться. Он тогда думал, что за ним будут охотиться.

В последующие их редкие встречи Ноар таким уже не был, его решили взять измором, и он был скучный, раздосадованный.

Но сейчас он выглядел почти счастливым.

— В Нэй-Йарке совершено еще четыре убийства. Убийц не четверо. Эти убийства совершены примерно в одно время. Все жертвы — культисты Дома Хаоса. Вашего дома, если вы помните.Ваша паства. И, кстати, послания все доходчивее. Мы с Грайс были названы выродками, не достойными жизни, грязными шлюхами, возлежащими с чудовищами и продолжающими их род, господствующий над человечеством. Это цитата.

Маделин засмеялась:

— У меня есть версия. Одна из убийц — Олайви, это в ее стиле. Расходимся.

Ноар хмыкнул, а потом продолжил очень быстро:

— Они хотят добраться до нас.

И не смог сдержать улыбки.

Олайви вскинула бровь. Кайстофер сказал:

— Но если еще не добрались, может быть, не имеют на это смелости. Иначе зачем сублимировать таким образом?

— Запугивают? — предположил Дайлан. Лаис снова поднял руку:

— А про тех, кто не жрецы что-то говорилось?

— Да! — сказал Ноар. — Что вы тоже достойны мучительной смерти за предательство, однако худшие из разделяющих ложе с богами те, кто могут оставить им потомков.