Книга И восходит луна, страница 33 – Дария Беляева

В лунарном культе Дома Хаоса, женщины всегда имели большее значение, чем мужчины. Именно женщины были подвластны циклам Луны, мужчины же могли достичь прояснения связи с богами лишь обезумев. Феминистический потенциал культа дошел до нынешних дней, поэтому папа, в основном, занимался организацией бранчей с сильными той части мира сего, которая звалась Юэтой, а вот мама приносила жертвы, читала проповеди и проводила сами мессы.

В свободное время она работала дефектологом. У нее было около десятка маленьких подопечных, с которыми Грайс часто проводила время.

Мама, большей частью, занималась культом, поэтому никогда не могла брать больше десяти детей для коррекции. Зато папа проводил в своей клинике дни и ночи, принося чудесные и воодушевляющие истории о разнообразных психозах.

Мама и папа были фанатами всего, что делали, и Грайс считала это великим даром. В «Книгах восходов и закатов» — главном писании Дома Хаоса, где содержались все основные мифы об эпохе, когда история еще не вынырнула из первобытной темноты, была легенда. Один из богов, чье имя не способен воспроизвести язык рассказчика, взял всех детей племени и дал им увидеть, что их ожидает, когда они вырастут. Изменчивый, несовершенный мир, где все подчинено упадку и уничтожению. Он дал им ответы на все вопросы, какие они сумели задать. И детивышли оттуда такими несчастными. Они хотели облегчить свою ношу и рассказать кому-то о том, что знают. Но это было слишком жестоко по отношению к их родителям. И тогда дети вернулись к тому богу и попросили забрать их разумы, чтобы мир для них вновь стал солнечен, неизменен и вечен. Бог сделал это, восхитившись самоотверженностью детей. Он наказал племени заботиться об умственно отсталых и безумных, потому как они несут крохи великой мудрости, и они добры, потому как не делятся ими с другими.

Грайс было девять, когда она спросила:

— Зачем ты работаешь с ненормальными, если их такими сделал бог?

И мама ответила:

— Их нельзя вылечить, милая, но можно дать им место в мире, потому что они как никто заслуживают понимания и доброты, хотят быть нужными.

Тогда Грайс очень маму зауважала. Впрочем, к подростковому возрасту это прошло.

Сейчас мама поправляла свою идеальную укладку. Смотрела она явно на саму себя, вовсе не на Грайс. И зачем только просила ее включить камеру?

Мама обеспокоенно спрашивала:

— Наш господин остался доволен тобой, милая? Ты не отказывала ему? Не перечила? Ты стараешься быть хорошенькой? Хотя бы постарайся, уверена, у тебя получится. Тебе нужно поскорее забеременеть, не заставляй его ждать. Пей витамин Е.

— Мама!

Мама поймала Рузвельта и принялась гладить, ее красные наманикюренные ногти скользили по спинке зверька. Как кошка, поймавшая мышку, подумала Грайс. Долгое время Грайс думала, что нет ничего хуже, чем быть похожей на маму.

Мама подняла на нее взгляд, ее ровные стрелки казались идеальными даже в размытом окошке скайпа.

— Что, милая?

— Мне здесь очень одиноко.

— Ты привыкнешь. Твоя работа делать счастливым твоего господина, а не быть счастливой самой. Это ради всего человечества, Грайс.

— Ты говоришь так, будто принесла меня в жертву.

— Этимологически — это так.

Мама вздохнула, будто вся тяжесть мира разом легла на ее плечи.

— Хорошо, я понимаю, как ты там страдаешь, моя девочка. Я же тебя люблю, мне не хотелось бы, чтобы ты воспринимала свою нынешнюю жизнь как постыдную обязанность. Тебе повезло, милая. Так везет далеко не всем. Мне так в свое время не повезло, и я вынуждена была выйти замуж за твоего отца.