Книга И восходит луна, страница 201 – Дария Беляева

Он смеялся, позволяя ей ранить себя, он ни разу не уклонился. Грайс не знала, рада она его увидеть или же нет. Кажется, он просто играл. Грайс не знала, что творится в его голове. Может быть, ему было интересно, что скажет Касси. Может быть, он хотел насладиться чудесной ночью с хлестающими огонь плетьми дождя. Может быть, он правда считал, что они всего лишь играют в рыцарей. Кайстофер увернулся всего один раз, меч Касси вошел в ствол дерева напротив.

— О! Как невовремя! — сказал он. — Команда, всем приготовиться к эвакуации, мы терпим крушение, натолкнувшись на айзберг! Скинуть якорь!

Касси не обращала на него внимания, сочтя его совершенно безобидным. В этот момент Грайс увидела, как что-то пронеслось вниз, ее мозг не сразу смог осознать быстрое движение, разрываемое громким треском. Ствол соседнего дерева, векового дуба, прожившего здесь, наверное, просто невероятно долго, сверкая вырванными из земли корнями, повалился вниз. Он размозжил Касси голову, и на секунду Грайс показалось, что она мертва. Однако тело ее дергалось, будто бы она, максимум, защемила прядь волос. Грайс видела в то гаснущем, то вспыхивающем свете разлетевшиеся кости черепа и кусочки мозга.

— Все, что мне нужно оказывается там, где оно мне нужно. Это потому, что мне всегда везет, — сказал Кайстофер. Он обращался не к Дайлану, не к Грайс и Маделин и не к диким девочкам. Он обращался куда-то в сторону, будто именно там был зрительный зал. В театре и кинематографе этот прием называется "сломать четвертую стену". Но у театра и кино действительно есть не вовлеченные в происходящее зрители, которых можно вовлечь. Кайстофер же разговаривал с пустой, выглядело не забавно, а жутко.

Грайс хорошо поняла, почему Дайлан звал его Багзом Банни. Зайка и радужный король. Грайс вспомнила северное сияние в небе перед тем, как река подняласьиз берегов вверх.

Чем меньше он бросал кости, тем меньше было шансов на катастрофу. Кайстофер вдруг резко отвернулся и отсек Касси, пытавшейся выбраться, руку. Движение его самым неожиданным образом оказалось точным, яростным и очень быстрым. Напоенный кровью меч приобрел жизнерадостный, радужный оттенок, совершенно не вязавшийся с движениями Кайстофера. Он разрубал Касси на части, будто мясную тушу, кровь брызгами оседала на его пиджаке и рубашке.

— Наконец-то она заткнулась!

Грайс показалось, что она услышала закадровый смех, как в ситкомах.

— Ты мастер несмешных шуток, братишка, — протянул Дайлан. Кайстофер отделил руки и ноги Касси от туловища, разрубил надвое корпус.

— К транспортировке годна, — постановил Кайстофер. — Я мастер не только глупых шуток, но и постмодернистких отсылок. Знаешь, почему я ношу белое? Это отсылка в "Забавным Играм" Ханеке. Какая разница, что ты делаешь, если ты всего-лишь персонаж?

— А женское белье ты носишь, как отсылку…

— К моей эрекции! Я все еще мастер несмешных шуток!

Кайстофер продемонстрировал руку Касси, пальцы дергались, пытаясь ухватить его, и Кайстофер размахнулся, стукнув рукой Касси, как битой, о дерево.

— Ты злишь меня еще сильнее!

Нарочитое, мультяшное насилие доставляло ему невероятное удовольствие, и это было видно.

В ладони у Кайстофера снова оказались кости. Он подбросил их, легко, играючи поймал испачканной в крови рукой. Задумчиво посмотрел на результат, пробормотал что-то себе под нос и перебросил кости.