Книга И восходит луна, страница 197 – Дария Беляева

Дайлан смотрел в кошачьи глаза Маделин.

— Но я ведь знаю, что она умрет. Не нервничай так. Я не люблю убивать, когда у меня так мало зрителей.

Он улыбнулся.

— Это, конечно, не значит, что не могу. Продолжай.

— Знаешь почему здесь ни одного культиста Дома Тьмы?

— Потому что ты — расистка?

— Потому что они бы поняли, что я делаю. Дом Тьмы знает, что делать с мертвецами. Но он знает и что делать со спящими. В наших Писаниях есть ритуал Пробуждения. Мне нужны эти девочки. Они принесли мне обет молчания, и они споют Песнь осквернения, когда она, — Касси кивнула на Грайс. — Принесет мне дитя Дома Хаоса.

Дайлан вздохнул.

— И что нужно делать с нашим младшеньким?

— Его кровь должна разомкнуть их рты.

— Тогда почему ты и твой отец не попросили у нас? Так и быть, за хорошую цену вроде Лэйзианы, мы бы уступили тебе право первым увидеть племянника. Оросила бы своих красоток его кровью, пусть спели бы свою Песнь Осквернения и…

В этот момент Касси резко отпустила руку Грайс. Грайс метнулась к Маделин, они обнялись, и никогда прежде Грайс не чувствовала прикосновения приятнее. Она поняла, как их обеих трясет.

Касси метнулась к Дайлану, в руке у нее был длинный кинжал.

— Ты лжешь мне! Ты ведь знаешь, что никогда бы не сделал этого! И мой отец не сделал бы этого! Он не знает о том, что я творю. Я навела Бримстоун на Ландси Кэррол, чтобы вовлечь вас. Я надеялась получить Олайви или Грайс. Олайви — предсказательница, она оказалась бы вовлечена в это дело. Грайс — жрица. Поэтомумои девочки убивали жрецов. Вы должны были понимать, это касается вас и нас, люди против богов. Если бы Лайзбет не притащила эту суку, у меня бы все получилось.

Касси была очень быстрой, но Дайлан, казалось, был еще быстрее. Он метнулся в сторону, она снова замахнулась ножом, подалась к нему. Они будто танцевали, это было по-настоящему красиво — он совершал такие легкие движения, а она бросалась на него с яростью. Странное дело, таким образом они словно ругались. Оба знали, что окончательная победа невозможна, и это нападение не имело смерть своей целью. Оно выражало эмоции Касси и презрение Дайлана.

— Я не хочу ссориться, Касси! Какое мне дело до твоего желания разбудить твоего папу?

— Ты идиот, Дайлан? — зашипела Касси. Он снова сделал легкое, едва уловимое движение, и нож прошел в миллиметре от его шеи. Грайс заметила, что огонь возвышался и гас очень быстро, Касси исчезала в темноте и нападала из нее, но Дайлан неизменно оказывался быстрее. Они, кажется, получали удовольствие от этого танца. Грайс видела, как Дайлан улыбается. Это было особого рода развлечение — он не видел ее, но мог чувствовать ее приближение — каким-то особым образом. Общение богов друг с другом все еще оставалось для Грайс загадкой.

— Встречный вопрос, зачем ты на меня нападаешь?

Касси зашипела:

— Этот ритуал использовали бы направо и налево, если бы он пробуждал того, кого ты хочешь.

Она вдруг улыбнулась, ее глаза были абсолютно безумными, они тоже горели — как у Лайзбет. Впервые Грайс видела у человека и бога такие похожие взгляды.

— Он пробудит всех.

— И это будет конец мира, который мы знали, — скучающе сказал Дайлан. — Ты пообещала девочкам избавить мир от меня и моих братьев с сестрами, в обмен на их…

— Языки. Они споют Песнь Оскверенения, когда кровь новорожденного бога Дома Хаоса напоит их. Остальное мне неважно.