Книга И восходит луна, страница 138 – Дария Беляева

Шаги Грайс гулко отдавались по всему помещению, ритмичные, ровные. Грайс никогда не боялась парковки, хотя Джайстин, к примеру, относился к ней с трепетом и рассказывал жуткие и не имеющие отношения к реальности истории о том, как там бесследно пропадали люди, и о маньяке, который преследовал там блондинку-секретаршу, которая исхитрилась его, в конце концов, убить. Однако Грайс, наученная киномарафонами с Аймили и Лаисом сказала:

— Это сюжет фильма "Парковка" Элександра Аджи.

Дальше разговорне клеился.

Грайс не боялась парковки вовсе не потому, что она была приветливым, безопасным местом. Один из плюсов депрессии, которую пережила Грайс — ощущение всесильности, всемогущего контроля. Что бы ни случилось с Грайс: кирпич, упавший на голову, машина, выскочившая из-за поворота, маньяк в безлюдном парке, внезапный пожар, все она могла принять, как подарок судьбы. Пока Грайс не хотела жить, она ничего не боялась. Смерть, поджидавшая будто бы за каждым углом, была приятным спутником, а не вечным преследователем.

Сейчас к Грайс вернулись ее тревоги, с которыми она пыталась справиться посредством компульсивных ритуалов, как и Кайстофер. Однако иногда, в особенно жутких местах, ей удавалось поймать это ощущение полнейшего комфорта от мысли об опасности.

Это было незабываемое чувство, как сказать "ну и что?" в споре, чего Грайс никогда не делала лет этак с семи, потому как неаргументированные ответы, это неприлично и выставляет в дурном свете основные тезисы.

Грайс шла через пустынное, унылое, казавшееся бесконечным пространство. На протяжении всего своего пути, она встретила только одну машину представительского класса, "BMW", кажется.

Посередине располагалась комната охранника. И если обычно этот полный, рано лысеющий парень выглядывал, отпуская очаровательные комментарии насчет еды в кафетерии и поздравляя Грайс с окончанием рабочего дня, то сегодня он, видимо, отлучился. Наверное, пошел поужинать. В противном случае, он непременно бы вышел. Наверное, парень, чьего имени Грайс даже не знала, изнывал от одиночества на этой работе.

Грайс увидела свою машину, в полутемном помещении малиновый казался кроваво-красным. Открыв сумочку, Грайс нащупала в специальном отделе ключи, на которых висел брелок с кусочком розового кварца, который прежде сопровождал ключи Грайс от дома в Юэте.

Этот брелок провел с ней практически всю жизнь, с тех пор, как она стала достаточно ответственной для того, чтобы открывать и закрывать дверь самостоятельно. И в Нэй-Йарк Грайс взяла его, осиротевшего без ключей, в коробочке, как памятное воспоминание, в мир, где ключи никому не нужны.

А теперь он, наконец, пригодился.

Грайс открыла дверцу, села за руль и привычным движением вставила второй ключ в замок зажигания. Действие было автоматическим, неосознанным,потому что еще прежде, чем ключ коснулся отверстия замка, Грайс поняла, что ощущает в машине еще чье-то присутствие. Как бывает иногда просыпаешься от того, что кто-то смотрит на тебя.

А когда ключ вошел в замок, Грайс почувствовала на своей шее удавку. Ее душили не так, чтобы убить, кто-то хотел, чтобы она потеряла сознание. Грайс помнила это ощущение. В тот единственный раз, когда в школе другие девочки взяли ее играть с собой, они душили друг друга в туалете до потери сознания и легких галлюцинаций.