Книга Воображала, страница 85 – Дария Беляева

И все же, вдруг нашему богу что-то не понравится?

— Мое желание стать женой этого человека сильно и страстно, и я достигла своей цели, теперь же дай мне вкусить удовольствие выполненной прихоти, — сказала сестра. Голос ее был сладострастным, и в то же время нежным. Я не знала, насколько наиграна эта нежность и насколько обращена она к Домициану.

— Позволь ей быть моей женой, — сказал Домициан.

— Позволь ему быть моим мужем, — прошептала сестра. Она смотрела не в лицо бога, а на его звериную маску. Затем Домициан смочил пальцами слезы в чаше, коснулся пальцами висков сестры. Она сделала то же самое с ним. И если бог не покарал их за неверное решение, это значило, что они готовы, и все происходит вовремя, как и должно быть.

Платиновые кольца блеснули на ладони у Домициана, и я заплакала, сама не зная от счастья или от грусти.

Что-то закончилось, что-то началось. Теперь моя сестра была замужем за этим спокойным, милым человеком, которому прочили большое будущее. Домициан смочил кольца в чаше, и они сестрой обменялись ими.

Камелия, которой я украсила сестру, упала на каменный пол, когда она обернулась ко мне уже замужней женщиной.

А если бы ты, дорогой мой, взял меня в жены, как того требует мой бог, я клянусь тебе — мы оба были бымертвы.

Прошел ровно месяц с начала моего пребывания в Делминионе, и курортный город, который должен был за неделю мне наскучить, удивительным образом не надоедал. Разогревалось море, и хотя сезон все еще не был открыт, иногда выдавались погожие деньки, в которые можно было поплавать.

Вечерами мы гуляли по набережной, на которую кидалось непокорное море, сидели в ресторанах, изучали мостики и улочки Делминиона, ставшие нам родными.

Ретика и Кассий, которые показались мне такими сложными и пугающими подростками сначала, стали неотъемлемой частью моей жизни. Я привязалась к ним, и мне нравилось проводить с ними время, да и они не так уж спешили от меня избавиться, как я ожидала.

Кассий и Ретика были очень одинокими детьми, и им, наверное, тоже хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом. Я многое о них узнала. Кассий, к примеру, рос без матери, и хотя отца он любил, они часто ссорились. Казалось, Кассий не ладит ни с кем, по его рассказам выходило, что у него вовсе не было друзей, хотя в определенном обаянии ему нельзя было отказать. Я и Ретика, хоть и с трудом, но общались с Кассием и даже считали себя по этому поводу дипломатически успешными людьми. От Ретики я даже удостоилась звания «укротительницы придурка», когда сумела запретить Кассию сыпать песок ей в волосы во время споров на пляже.

Честно говоря, я до сих пор не знала, как мне удалось. В мире еще оставались загадки, и это меня радовало.

Мое положение теперь было очевидно во всех платьях, которые я прежде носила, приближалось время смены гардероба. Чем яснее все становилось снаружи, тем проще было внутри. Прекратилась тошнота, все реже кружилась и болела голова, даже сонливость уступила место вполне естественной активности. Живот еще не доставлял особенного дискомфорта, и когда я не смотрела на себя в зеркало, то забывала о том, что у меня будет ребенок.

Иногда я специально размышляла о нем, чтобы подготовиться к его появлению в своей жизни. Я думала, что через шестнадцать лет мой ребенок ничем не будет отличаться от Кассия или Ретики, это будет такое же настоящее человеческое существо, как и все, что меня окружают. Однако, это будет существо, которое создам я.