Книга Болтун, страница 88 – Дария Беляева

Нас выпустили, и мы почувствовали продирающий до костей ветер, тогда нам обоим показалось, что причина его в нашем бесконечном одиночестве и в том, как неприветливо место, где мы оказались.

Причина была, конечно, в том, что ветряные потоки неравномерно распределены по местности, а мы довольно далеко отъехали от дома.

Водитель достал из багажника наши сумки и вручил их нам, мы пошли вслед за чиновницей. Может, должность ее называлась как-то еще, но тогда все принцепсы были для нас чиновниками. У ворот, непомерно высоких, мы обернулись к водителю, потому что он был из нашего народа и мог нас понять.

У него сделалось грустное лицо, а потом он развел руками. В принципе, это сочетание стало лейтмотивом всего нашего пребывания в приюте. Нас встретила сама директриса, она, как и чиновница, была принцепсом, но ее имя мы узнали. Она выглядела чуть старше чиновницы, однако впечатление от их общения было такое, словно все наоборот. Мы совершенно запутались.

Словом, директрису звали госпожой Глорией, у нее были длинные, покрытые розовым лаком ногти и модная стрижка с аккуратным начесом. Внешне она была очень привлекательной, и оттого часть меня сразу же прониклась к ней немотивированной симпатией. Взрослеющий мужчина во мне несколько залюбовался ее чертами, поэтому когда она нам улыбнулась, я улыбнулся ей в ответ, Хильде же осталась мрачной.

Госпожа Глория была приветлива, вежлива и с радостью показала нам приют. Это было здание столь же эргономичное, сколь и холодное, лишенное всякой индивидуальности. Все в нем было расположено с удобством. Несколько раз госпожа Глория упомянула о том, что здесь есть небывалая роскошь — двухместные номера.

— Почти как дома, — повторялаона. — Почти как дома.

Мне казалось, она испытывала к нам некоторое сочувствие, думаю дело не только в феномене, согласно которому мужчина часто приписывает красивым женщинам положительные качества, пока они напрямую не опровергнут их.

Скорее такое впечатление вызывала ее речь. Она пыталась быть с нами ласковой, хотя у нее совершенно не было в этом нужды, мы были не ребята, которых родители могут забрать из школы, если они на нее пожалуются.

Сочувствие к беспомощным, к тем, кто не может себя защитить есть самое высокое, никем не требуемое чувство. Я зауважал ее. В то же время в госпоже Глории была неуверенность, она не знала, как с нами обращаться. Позже мы выяснили, что она работала в приюте довольно давно. И хотя ее привела сюда идея, потому что большинство приютов Бедлама возглавлялись вовсе не принцепсами, страх и неуверенность не позволяли ей найти подход к детям.

Она чем-то напоминала тебя, моя Октавия. Образцовая женщина, идущая Путем Человека, о котором ты рассказывала мне, стремившаяся к доброте, когда дела шли на лад и от нее в случае возникновения трудностей. Она то демонстрировала деятельность бурную и несколько бестолковую, то отстранялась вовсе. Но тогда все эти нюансы внутренней жизни принцепсов еще не были мне доступны, и я просто не понимал ее, госпожа Глория казалась мне противоречивой и взбалмошной.

Первым делом мы с госпожой Глорией совместными трудами разместили Хильде. Госпожа Глория с заботой, такое уж у нее было настроение, помогла мне разложить вещи сестры. Тогда я еще не знал, что все у нее происходит под настроение, то заботливая нежность, а то испуганная отстраненность и усталость, и она показалась мне едва ли не лучше нашей мамы. Может быть, это была моя защитная реакция на столь резкие перемены.