Книга Ловец акул, страница 95 – Дария Беляева

Наверное, Антоша Герыч был моим первым настоящим другом, в смысле без шуток, с духовной близостью, общим чувством юмора и всем таким прочим. Может быть, он был и моим последним настоящим другом.

Мы с ним зацепились языками как-то сразу. Он зачем-то уговорил меня проставиться вместе с ним.

— Да давай, — сказал он. — Тебе же хочется, я вижу.

— Да уж, не без этого. Но, вроде как, надо держаться.

— За хуй надо держаться, чтоб не упал, — сказал Антоша Герыч и, после изречения этой мудрости, с наслаждением закурил. Я потянулся к его шприцу, Антоша приоткрыл один глаз и стукнул меня по руке.

— Больной?

— Чего?

— Нельзя одним шприцом ставиться, от этого СПИД бывает или другая какая чухня. Никогда не ставься с кем-то одним шприцом. Ни при каких обстоятельствах. Лучше ее в рану втеретьголяком, чем чужим шприцом ставиться, понял? Так потрясет, но хоть не СПИД. Страшное дело, у меня так друг умер.

После этого неожиданного приступа разговорчивости, Антоша снова расслабленно закрыл глаза и долго мне не отвечал.

— А что СПИД типа как правда смертелен? А как тогда? А я уже ставился с одним китайцем!

Только через полминуты Антоша Герыч раскрыл зеленые, мудрые, чуть раскосые глаза.

— Ну, молись тогда.

Я пошел, взял чистый шприц и хорошенько проставился.

— Спасибо, брат, — сказал я. — За науку. Во я дурак был.

— Проверься в кож-вен диспансере. Там это даже бесплатно.

Антоша Герыч принялся качаться на стуле.

— Про Саху слышал? — лениво спросил он.

— Ага. Даже видел капли Сахи на стене.

Антоша заржал, потом зажал рот рукой.

— А, — сказал он. — Понял.

И отошел поблевать. Антоша, в отличие от многих моих гостей, хорошо рассчитывал время на то, чтобы добраться до сортира. Я увидел Горби, вынюхивавшего что-то у коробки со шприцами.

— Котя-котя-котик, — позвал я, такой довольный жизнью и расслабленный. — Горби! Иди сюда!

Горби мяунул и сунул голову в коробку.

— Е! — сказал я. — Лоток-то мы твой забыли! Завтра заберу!

Но, в принципе, ссаки Горби не худшее, что в этой квартире было. Далеко не.

— Или ты просто в коробку хочешь?

Я, шатаясь, добрался до коридора, вынул шприцы и раскидал их, постояв под шприцовым дождем. Антоша, выходя, чуть не зашиб меня дверью.

— Ебануться — стены гнутся, — сказал он и засмеялся. Горби прыгнул в коробку, а Антоша принялся собирать шприцы в аккуратных упаковочках.

— Тяжелый был день? — поинтересовался он. А я осознал, что так и не позвонил Люси, а она, небось, волнуется и убеждена, что Леха убил меня за долги. Торчи как раз надумали петь, во красота будет.

— Торчки и торчкессы! — крикнул я. — Заткнулись на минутку! Ваш благодетель звонит своей благоверной!

Из комнаты донесся взрыв хохота. А слышали когда-нибудь, как поют опиатные торчи, как они заливают? Голоса у них становятся хриплыми, в мелодию они не попадают, что-то быстрое воспроизвести и вовсе не могут, растягивают до невозможности звуки, и речь такая не очень внятная, а тем более уж пение. Красота! Тянули что-то из "Наутилуса", и эти восхитительные торчковые вокальные данные из песни сделали какую-то жуть,реально страшную, как во сне.

То есть, это сейчас я так думаю, а тогда казалось, что даже мелодично вытягивают, типа бабки-плакальщицы, конечно, но немного прикольно.

Тут еще кто-то позвонил, девка какая-то шалая. Антоша Герыч помог ее проставить.