Книга Ловец акул, страница 42 – Дария Беляева

— Торговля сейчас не идет, вот перед Новым Годом — в самый раз было. Люди ошалели, и давай покупать-покупать. А теперь и цены, и праздники. Хотят они там, чтоб сдохли мы с голода! Во!

Валентина показала мне сочную, толстенькую фигу.

— Наш народ неистребим, — сказала она. — Выживем.

Оптимизма ей вообще было не занимать. У Валентины мужик был в партии и с окна кинулся.

— А у меня батя с окна кинулся, — сказал я. — И тоже в партии был. Во совпадение! Правда, он не по той причине и довольно давно.

Вообще-то я с Валентиной не был особо солидарен, ей виднее, конечно, но, как по мне, так торговля у нас шла. Люди покупали все (кроме котенка), их как-то вдохновляла, что ли, сама возможность покупать, тем более и цены у нас не магазинные были, и ширпотреба всякого навалом, короче, порошки у меня расходились.

Я сначала стоял столбом, потом врубился, что надо повторять за Валентиной, а она была асом. Не знаю, что она там делала двадцать или сколько лет в детском саду, судьба ее была торговать. Она умела все — и зазывать, и втюхивать, и торговаться, и даже язык тела у нее был своеобразный, как она над товаром своим рукой проводила, словно невзначай. Не знаю, это все мелочи такие, но мне казалось — она проведет рукой, и человек потянется, а где потрогать, там и купить.

Я это тоже все стал делать, сначала неловко ей подражая, а потом вполне в своем особом стиле. Подойдет, значит, кто-нибудь и такой:

— Почем порошок?

Я цену назову, человек пожмурится-похмурится, и вдруг понятно, что дальше пойдет, не надо ему порошка, просто посмотреть приятно. Тогда я такой:

— Думаешь, дешевле надо? Я просто первый день торгую. Сам с Урала, не знаю, как у вас в столице.

Тут даю слово эксперту, и мне, конечно, в ответ:

— Дешевле, вы что, по такой цене ничего не продадите!

И я, конечно:

— Блин, спасибо вам, так это вы мне помогли. Ну давайте вот так тогда!

Назвал опять цену, ниже в разы, и чувак, чувствуя,какая выгодная сделка ему предстоит, и ощущая себя вдобавок польщенным, для того, чтобы поддержать мой малый бизнес и чистоту своей одежды порошочек-то и берет. Ему не беда и мне радость.

Вот так полюбовно я расставался со многими своими покупателями. Им и невдомек было, что я вовсе не собирался по исходной цене ничего продавать — я ж не тупой, так не купят.

Но люди любят тупорылых, чтоб вообще не але даже, и жалеют их. А как советом подсказал, там недолго и деньгами помочь.

— Ловко ты, — сказала мне Валентина, и это был для меня лучший комплимент.

Понимаете, у меня в этой жизни еще никогда ничего не получалось, честное слово, я такой хуевый был во всем, что делал, с детства самого, а может и раньше, учитывая, что я даже родиться нормально не смог. Я херово учился, херово работал электриком, херово сообщил бате, что Юречке руку оторвало, я даже херово пытался себя убить. А здесь я раз — и стал охуенным, у меня все получалось ловко и легко, денежка текла ко мне в карман, и я ощущал, что я хорош, даже когда у Валентины закончился коньяк.

В итоге, к концу дня я замерз страшно, но распродал почти все порошки и был страшно собой доволен.

Единственной проблемой были набеги аликов, они периодически либо проявляли свое недовольство и распугивали покупателей, либо пытались что-то украсть или испортить товар, мы с одним мужиком, который торговал антифризом, их гоняли по-лютому, но алкаши возвращались все равно, с упрямством людей, которым нечего терять.