Книга Ловец акул, страница 364 – Дария Беляева

Марк может успеть вырасти и полюбить меня прежде, чем я умру. Тогда он повзрослеет в один день, как Света.

Саша может погибнуть вместе со мной. Да что уж там, зачем мелочиться, может, мы сдохнем втроем?

Я ощутил все это очень остро, просто невыносимо. И я врубился, что теряю время. Все могло произойти когда угодно, а я тут сопли жевал.

Решение это созрело у меня довольно давно, но как бы отдельно, я его не замечал, а оно росло.

Я должен был отправить Сашу и Марка за границу. В тот момент, когда я, наконец, произнес это для себя, вслух, в пустой машине, я вдруг пожалел, что оформил отцовство на Марка, что он носит мою фамилию.

Сколько гемора будет с документами, да и к ни к чему это все было, раз я ему буду не отец.

Мне нужно было, даже необходимо было не только отправить их за границу, но и расстаться с ними в подлинном, в реальном смысле. Чисто конкретно, мне нужно было их кинуть.

Но я предпочитал об этом так не думать.

Я не хотел страданий для Саши и для нашего сына. Куда легче отпустить человека, когда он жив. Ну и вообще, со мной они никогда не будут в безопасности. Вот я приеду, к примеру, на день рожденья Марка, и случится какой-нибудь пиздец. Кому это нужно?

До меня вдруг дошло, что для тех, кого я любил, у меня всегда получалось сделать хорошо и даже идеально лишь одну вещь — исчезнуть. И только эта вещь была моим женщинам полезна и нужна.

Теперь у меня была семья, хорошая семья,я ее любил. И лучшее, что я мог сделать для своей семьи по-прежнему упиралось во все то же самое. Я должен был уйти от них, чтобы они прожили другую, счастливую жизнь. Ну, да, без меня, не вопрос. Но и без моих похорон, без страха, без трагедий.

У меня еще был шанс устроить все правильно.

Я приехал домой, Саша открыла мне дверь и приложила палец к губам.

Спит, значит, мелкий.

Я сказал:

— Вы едете в Антверпен.

— Что? — спросила она тихо.

— Не сейчас. Надо еще недвижимость там какую-то прикупить, документы, опять же, обставим все по первому классу.

— Вася, — сказала она. — Для начала объясни мне, зачем нам ехать в Антверпен?

— Ничего. Там будешь писать свой диссер, а сюда приедешь защищать. Или там в универ устроишься, а? Начинай-ка учить бельгийский.

— Не существует бельгийского языка. В Бельгии говорят по-французски и по-фламандски. Фламандский — диалект голландского языка. В Антверпене говорят на нем. Вася, — добавила она терпеливо. — Ты не объяснил, зачем нам ехать в Антверпен.

Мы так и стояли в коридоре. Я боялся разбудить Марка и говорил очень тихо.

— Потому что мы расстанемся с тобой, — сказал я. Саша и бровью не повела.

— А почему мы расстанемся с тобой?

— Потому что я люблю тебя. И я люблю Марка.

— Какое совпадение.

— И я хочу для вас нормальной жизни.

— А ты поинтересовался об этом у меня? Логично предположить, что у меня тоже есть мнение по этому вопросу.

— Нихуя твое мнение не значит! Ты не понимаешь ничего! В книжках можешь все понимать, а в жизни ничего не понимаешь! Ты можешь умереть, он может умереть! Рядом со мной все умирают! И ты умрешь! Ты меня возненавидишь, когда я умру! Я не хочу, лучше сейчас ненавидеть! Лучше пошла-ка ты нахуй.

Проснулся и зарыдал Марк, Саша подняла вверх указательный палец, мол, секундочку и ушла к Марку, а я остался в коридоре с бешено колотящимся сердцем.