Книга Ловец акул, страница 363 – Дария Беляева

Мне это казалось жутким обманом, потому что так было не всегда. А теперь я понимаю — это тоже такая правда, да, редкая, но абсолютно настоящая.

И пусть я пускал бы игрушечные поезда под игрушечный откос, и пусть Саша рассказывала Марку о катарах во время купания, и пусть Марк мог ебануться и начать орать ни с хуя, и пусть даже Горби блевал шерстянымикомками, мы были семьей.

Уж такой, какая получилось. И счастливой семьей, ну, не без перекосов, а как-то в целом.

И все-таки я знал, что это ненадолго.

Чем дальше, тем лучше я это понимал. Нормально мысль оформилась у меня после того, как я проводил в Антверпен Арину и Свету.

Мы стояли в Шереметьево, в освещенном, как церковь, зале. Вернее, тогда мне казалось, что он так освещен. Может, свет был золотой такой от моей усталости, а, может, они лампы сменили. В любом случае, на меня напала странная тоска, словно Арина и Света были мне так же дороги, как Марк Нерон.

Но логично, в принципе, они ведь все, что от него осталось.

Я сказал:

— Ну, удачи вам на чужбине, чего еще добавить?

Света выглядела непривычно серьезно. Казалось, она сильно повзрослела. С детского лица на меня смотрели глаза молодой девушки, тревожившейся о будущем.

Арина сказала:

— Вась, тебе удача нужнее.

— Ну, да.

Арина осмотрела меня, и мне вдруг стало стыдно. Я носил берцы под строгий костюм, совсем как Марк Нерон.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Все все забудут.

Я потер глаза, чтобы не расплакаться от этого света.

— Вы как долетите, хоть позвоните мне. И вообще держите в курсе, где вы там, что вы там?

— Посмотрим, — сказала Арина. — Я не думаю, что все это должно быть рядом со Светой.

Все это, то есть, я тоже.

— Да, — сказал я. — Все понимаю.

Арина сказала:

— Спасибо тебе за помощь. Все это очень важно. Я не забуду.

— Да, — сказал я. — Мне зачтется. Может, Бог чего простит.

Света вдруг крепко обняла меня.

— Пока, дядя Вася!

Может, она так в меня вцепилась, потому что на мне был костюм, как у ее отца, и пахло от меня одеколоном, похожим на его одеколон, и даже крест у меня на груди висел такой же.

— Пока, малыш, — сказал я, погладив ее по голове, а у Арины я неожиданно спросил:

— Ты простила его?

Но она только покачала головой, и это решило все.

Арина со Светкой отправились на регистрацию, и я понял, почему-то только сейчас, что закончился некий этап моей жизни, что все уже невозвратимо, и я никогда не приду в квартиру Нерона, как в старые добрые времена, потому что ее продали.

Даже вещей его не осталось. Разве что книжки, которые я не удосужился вернуть.

Некоторое время я смотрел, как продвигается очередьна регистрацию, а потом пошел вон из сраного аэропорта. Я долго просидел в машине прежде, чем выехать с парковки.

Я еще не знал, как скажу все Саше. Наверное, прям как есть. Ну, а что?

Марк Нерон был человек с мозгами, но не учел про Арину, про Свету, что им лучше через это не проходить.

А я был лучшей версией Марка Нерона. Я способен учиться на чужих ошибках.

Когда я умру, Сашу некому будет защитить. К ней станут приходить серьезные люди и требовать моих денег, а она совсем ничего в этом не понимает и не сможет выкрутиться. Останется без гроша в кармане, если вообще жива.

А еще ее могли взорвать со мной в машине, какая была бы славная ирония, ну?

А еще ее могли похитить. Могли похитить Марка. О чем я вообще думал, когда ввязывал их во все это? О себе, конечно. А тут я впервые решил подумать о них. О том, как сложится их жизнь.