Книга Ловец акул, страница 359 – Дария Беляева

Главный не спеша достал зонт, раскрыл его и договорил:

— Он был человек очень умный, но скрытный. Ты к нему был ближе всех. А у нас сейчас только-только с Туркменией все пошло, как надо.

Единственное, оставалось пококетничать.

— Ну, сам же знаешь, я московскими делами занимаюсь. Что там у него в ближнем зарубежье творилось, это я не врубался.

— Так врубишься, — сказал главный. — Ты Нерону был ближе всех. Опыт, опять же.

— Сын ошибок трудных, — сказал я и засмеялся, главный вскинул бровь. Он стоял под зонтом, а я зонт не взял, дождь зарядил серьезный, я весь стал мокрый, вода стекала по моему лицу, и я то и дело утирался мокрым рукавом.

— Понял, — сказал я.

— Понял, что ничего не понял, — засмеялся главный. — Но разберешься.

И он неторопливо пошел к машине, а я остался стоять, ошалевший от того, что со мной только что случилось.

Я стал Марком Нероном.

Такому высокому назначению нужно было соответствовать, поэтому я заказал золотой крест, как у Нерона, стал носить строгий костюм с берцами, как Нерон, и даже читать всякие книжки, которые не ужастики.

Всего Шекспира, например, прочитал. Нормально понял только "Макбета" и "Тита Андроника", еще "Гамлета", но немного. Шекспир, конечно, не Стивен Кинг.

Да что уж там книжки, я даже ходить стал, как Марк Нерон, позаимствовал некоторые его приметные жесты.

Но это все потом. А тогда я стоял под дождем, уже один, и думал, что пора ехать, но не мог сдвинуться с места. Позади меня намокала земля, в которой остался Нерон. Гроб был хороший, так что ни капли не должно было проникнуть к Марку. Но, может, это и плохо. Может, когда ты мертв, тебе так нужна хоть какая-нибудь весточка с нашего света, хотя бы холодная капля дождя.

Я обернулся и увидел крест на его могиле, рядом с безвкусными памятниками наших коллег он смотрелся очень культурно и как-то даже страшно.

Как обещание вечной жизни, а в нашем случае вечность — не решение проблем.

Чеботарев Марк Владимирович.

А мой сын — Юдин Марк Васильевич. Чеботарев Марк Владимирович умер в девяносто шестом году, а Юдин Марк Васильевич — родился.

Ну да. Причудливо все крутится в нашей жизни.

Поминки прошли как надо. Я ширнулся и был в норме, в относительной, конечно. Арина держалась хорошо, тем более после того, как Свету отправили домой с няней. Арина принимала соболезнования и выглядела при этом так, словно вполне могла поддержать светскую беседу.

Я и не думал, что ее ебанет.

Помню, мы ехали в тачке, Гриня о чем-то болтал, довольно беспечно, а Арина емудаже отвечала, причем весьма внятно.

Я спросил:

— Помочь чем еще?

— Нет, — сказала Арина. — Все самое сложное позади.

Когда мы приехали к Марку домой, Арина отпустила няню, заглянула к Свете и пошла готовить кофе.

Света смотрела повтор "Сейлор Мун", девки в матросках боролись со злом, у говорящей кошки во лбу, как в сказке, луна горела, и все это было мило и, наверное, даже интересно, но по Светиным щекам текли слезы, как бы сами по себе.

Я сказал:

— Привет, малыш.

Она помахала мне рукой.

— Привет, дядя Вася.

Света быстро утерла слезы и посмотрела на меня. Я сказал:

— Отдыхай. Просто хотел узнать, как ты тут.

— Мама сказала, что вы назвали вашего сына, как моего папу.

— Да, — сказал я. — В честь твоего папы.

— А это значит, что он проживет такую же жизнь, как мой папа?